Чтение онлайн

– Извините, Трофим Трофимович, я не все понял.

– Тогда в двух словах. Я не являюсь владельцем акций. Но моя фирма получает по этим акциям дивиденды. И это вполне устраивает Варшагова. Но когда дело коснется раздела имущества, потребуются правообладатели акций. Эти люди имеют права на акции, но существуют договоры, которые эти права жестко ограничивают. Разумеются, эти люди получают определенные деньги, но это все мелочь.

– Варшагов знает, кто эти люди?

– В том-то и дело, что не знает. Я как чувствовал, что грянет гром. Не знал, с какой стороны он грянет, но все же подстраховался. Сам все сделал. Сам! Никто не знает этих людей. Никто!

– Ну, так о чем вам беспокоиться? Выйдете на свободу, переведете акции на себя. Если это возможно.

– Возможно. Конечно же, возможно. Но когда я выйду! Да и выйду ли вообще… А банковская группа уже перешла в наступление. Уже встал вопрос о слиянии двух операторов. А это значит, что могут начаться поиски людей, которые фактически владеют правом на акции. И если вдруг их найдут, они останутся ни с чем. И я стану нищим и де-факто и де-юре.

– О какой банковской группе вы говорите?

– «Пантеон-Банк».

Это слово прозвучало так неожиданно и так сильно резануло слух, что Сергей не смог удержать на лице выражение беспристрастности.

– Вам известен этот банк? – насторожился Горбылев.

– Ну, в общих чертах.

Сергей снова был само спокойствие.

– По долгу службы пересекались, – сказал он. – Был теракт на буровой нефтяной компании, которая принадлежала «Пантеону». Я участвовал в оперативно-розыскных мероприятиях…

Сергей не стал распространяться об отношениях, которые связывали его с главным человеком в этом банке. Ни к чему это.

– Нефть… Если бы только нефть. Этот проклятый «Пантеон» хочет наложить лапу на весь российский бизнес… – злился Горбылев. – Рано или поздно оторвут ему эту лапу. Хотелось бы в этом поучаствовать. Да у самого руки коротки. Э-эх…

– Я так понял, «Пантеон» уже принял участие в вашей судьбе.

– Да, это по милости этого банка я нахожусь здесь.

Эти слова принадлежали Горбылеву. Но в равной степени они также могли принадлежать и Сергею. Оказывается, он и Трофим Трофимович – даже не товарищи, а брать по несчастью… А может, Горбылев провокатор?

Сергей нахмурился. В его положении доверять никому нельзя.

– И что вы с «Пантеоном» не поделили?

– Понимаете, в чем дело, есть такой оператор сотовой связи. «НЕО-Телеком» называется. Очень раскрученная компания.

– Да, слышал, по телевизору рекламу крутят. Лучшая компания сотовой связи.

– Одна из лучших. И очень перспективных. Так вот, два года назад я заплатил компании «Консор» тридцать три миллиона долларов за опционный пакет акций «НЕО-Телеком». Тридцать два процента акций к имеющимся девятнадцати. Я должен был стать владельцем контрольного пакета акций «НЕО». Должен был, но не стал. «Пантеон» купил весь «Консор» с потрохами. И вместе с принадлежащими мне акциями. Фактически «Пантеон-Банк» меня обокрал… Я боролся за свои права, подал в суд. И вот когда наметился прогресс, меня вдруг обличают в технических махинациях и отправляют за решетку… Я знаю, я уверен, что за этой акцией стоял «Пантеон». А подставил меня мой зам Варшагов. «Пантеон» сделал ставку на этого иуду и не прогадал. И жена меня предала вслед за ним… Сейчас «Пантеон-Телеком» взялся за двух других операторов. «Юниор» и «ГТС». Вернее, «Пантеон» взялся за эти компании давно. Благодаря Варшагову «Пантеон» фактически контролирует обе компании. И это при том, что моя доля в «Юниоре» – шестьдесят два процента. При попустительстве Варшагова они протащили в устав «Юниора» поправку, и с тех пор совет директоров принимает решения не квалифицированным, а обычным большинством. В совете директоров девять человек. Три директора от моей фирмы, три директора от «Пантеона» и еще три независимых директора, двое из которых – выдвиженцы «Пантеона». Теперь вам ясно, кто управляет «Юниором»?

– В общих чертах.

– И с «Глобальными ТелеСистемами» та же ситуация. А там у меня тридцать процентов акций… «Пантеон» еще та акула. Сунь палец, так она и руку по самое не хочу отгрызет. Сейчас «Пантеон» протаскивает решение об объединении активов «Юниора» и «ГТС». Если слияние произойдет, я лишаюсь контрольного пакета в «Юниоре». А слияние произойдет. Но одного контроля над операторами «Пантеону» мало. Им нужны акции. И я боюсь, что рано или поздно они доберутся до них. Установят правообладателей и скупят за копейки.

– Да, ситуация… Я так понимаю, вокруг этих дел крутятся бешеные деньги?

– Миллионы. Да что там, сотни миллионов! Мобильная связь – даже по самым скромным расчетам – это пятьдесят процентов рентабельности. Только один «Юниор» за прошлый год принес сто восемьдесят миллионов долларов чистого – чистого! – дохода. А в «ГТС» оборот почти в полтора раза выше, чем в «Юниоре». Есть еще компании, которые контролирует моя фирма, если точнее, холдинговая группа. Телефонная связь, Интернет, компьютерные программы. Там тоже миллионы. Но за акции этих компаний я пока не переживаю. Для «Пантеона» это все мелочевка. Хотя и не исключено, что проклятый банк доберется и до них. Меня сейчас волнует «Юниор» и «ГТС». Я не могу допустить, чтобы мои акции достались «Пантеону». Вернее, я готов продать их «Пантеону», но по реальной их стоимости. И чтобы деньги достались мне, а не кому-то…

– Представляю, сколько стоят эти акции. Пытаюсь представить, но не могу.

– Э-эх! За мобильной связью огромное будущее. Я начинал на этом поприще практически с нуля. И за три года сколотил целое состояние. «Юниор» – это мое детище, я эту компанию поднимал. Сейчас там независимый менеджмент, но тем не менее это моя компания. Увы, «Пантеон-Банк» хочет подобрать все под себя. А там такие волки, что поперек дороги им лучше не становиться. Я вот попытался, и где я сейчас… Столько планов было на будущее. Россия, СНГ, Азия… Да надорвался Трофим Трофимович. Отбить бы свои деньги да за границу махнуть – увы, больше от этой жизни я ничего не хочу.

– Все это понятно. Только не понятно, что вы от меня хотите?

– Я даже не знаю, возьметесь ли вы за это дело. Вы-то, может, и возьметесь, но стоит ли мне рисковать…

Трофим Трофимович был белее мела, обескровленные губы мелко подрагивали, лоб покрылся испариной. Он страшно волновался. И при этом сверлил Сергея взглядом, как будто хотел добраться до самых глубин его души.

Сергей молчал. Всем своим видом давал понять, что ему все равно – доверит ли ему Горбылев исполнение своей воли или нет.

– Думаю, что вы тот человек, который мне нужен… – наконец решился тот.

– Нужен для чего?

– Я хочу, чтобы вы обошли всех людей, которые имеют право на мои акции, – выдавил из себя Горбылев. – Я хочу, чтобы они перезаключили договор на мое имя. Нет, в том-то и дело, что на мое имя переводить акции не стоит. Это все равно, что подарить их Варшагову. Да еще Юля, моя жена. Может подать на развод и отхапать половину. А это очень большие деньги. Очень-очень большие. Вот вы даже не представляете какие… А она недостойна и сотой их части.

Сергей молчал. Потрясенно молчал. Ему поручали дело в прямом смысле на миллиард долларов. Сон это или явь? Если явь, то Горбылев идиот. Или сумасшедший, у которого за душой нет ни копейки. Но тогда как он попал на ментовскую зону? А может, он просто провокатор от того же «Пантеон-Банка»? Но зачем Соломину устраивать это светопреставление с акциями? Ну, ввяжется Сергей в это дело, и что? Если у Соломина есть желание встретиться с ним, то для этого вовсе не обязательно засылать на зону провокатора. Нелогично это. Гораздо логичней вместо доходяги отправить на зону киллера по душу Сергея…