Чтение онлайн

Жар делается все сильней, кровь бьется в голове и наполняет ее гулким шумом. Мысли путаются, перебивают одна другую.

«Неужели я больна? Отчего?.. Что случилось?.. Отравление?..»

Опять тошнота, шум в ушах... Малевская с трудом опустилась на колени возле нижнего киноаппарата. Она нажала кнопку. В руку соскользнул киноснимок. Надо встать, но нет сил. От страшной слабости размякли все мышцы, все тело. Голова кружится, оглушительный звон наполняет ее, разрывает череп на части.

Встать!.. Встать!.. Наверх... Смениться...

С невероятным усилием воли, держась за штанговый аппарат, Малевская выпрямляется. К лестнице! Шаг... еще шаг... И вдруг все закружилось, поплыло в сторону, вниз... Промелькнул термометр на стене, и резнуло в глаза: сорок шесть градусов выше нуля! Страшная догадка пронеслась в мозгу. Она крикнула, как ей показалось, изо всех сил:

— Никита!..

Черный занавес спустился перед глазами, колени подогнулись, и, задев столик, Малевская упала ничком на пол. С жалобным звоном покатилась со стола колба, и вновь наступила тишина, наполненная ровным, певучим гудением моторов...

... Сон Мареева становился все беспокойнее. Одолевала жара. Мареев ворочался в своем гамаке, задыхался, обливался потом. Сквозь тяжелую дремоту ему послышался какой-то неясный шум, стон, звон разбитого стекла. Он попробовал встать, но тяжелые веки не поднимались, голова не могла оторваться от подушки.

Вдруг высокий, тонкий, как свист, звук сирены врезался в мозг. В одно мгновение Мареев очутился на полу и, покачнувшись, едва удержался на ногах.

«Какая жара!» пронеслось у него в голове.

От резкого свиста сигнализатора аппарата климатизации он быстро очнулся.

«Углекислота!» подумал он и крикнул:

— Нина!..

Лишь сонное бормотанье Брускова донеслось до него с противоположной стороны каюты.

Мареев бросился к люку в буровую камеру и через открытое отверстие увидел Малевскую, лежащую на полу у лестницы, лицом вниз, с раскинутыми руками.

— Вставать! — громко крикнул он. — Михаил, Володя!.. Надеть маски!.. Газы проникли в снаряд!

Быстро натянув свою маску, он бросился вниз и поднял Малевскую. С трудом, шатаясь, он поднялся с ней по лестнице в каюту, захлопнув за собой крышку люка. Брусков и Володя, красные, потные, еще сонные, натягивали маски.

Мареев уже взбирался со своей ношей по лестнице в верхнюю камеру снаряда. По дороге он приглушенно сквозь маску крикнул Брускову:

— Открой запасные поглотители углерода в каюте! Особенно в буровой камере! Володя, за мной!

В верхней камере он положил бледную, бесчувственную Малевскую на ящики с припасами.

— Закрой люк! — приказал он поднявшемуся следом за ним Володе. — Открой запасные поглотители углерода!

Пока Володя дрожащими руками торопливо открывал один за другим висевшие на стенах три зеленых ящичка с едким натрием, Мареев, сорвав со стены кислородную маску, надел ее на лицо Малевской. Затем он проделал несколько приемов искусственного дыхания и прислушался.

Малевская лежала неподвижно, не подавая признаков жизни. Острая боль сжала сердце Мареева.

— Неужели поздно?.. Неужели поздно?.. Не может быть! Нет... нет...

С энергией отчаяния он вновь принялся делать Малевской искусственное дыхание. Володя стоял возле него, и под уродливой маской по его лицу текли крупные слезы.

Задыхаясь от напряжения, Мареев крикнул Володе:

— Ступай вниз! Скажи Брускову, чтобы он тщательно осмотрел обшивку нижней камеры. Газ появился и начал скопляться именно там. Скорее! Проверь свою маску!

Володя, кивнув головой, кинулся к люку и через секунду, бросив отчаянный взгляд на безжизненную, неподвижную Малевскую, исчез под люковой крышкой.

В шаровой каюте свист сигнализатора утихал. В нижней камере Володя застал Брускова, занятого установкой новых поглотителей, и передал ему распоряжение Мареева.

— Что с Ниной? — быстро спросил Брусков.

У Володи задрожали губы, глаза опять наполнились слезами. Он ничего не ответил, опустил голову на перила лестницы, и его тело задрожало в беззвучном рыдании.

Брусков с минуту постоял, словно оглушенный, потом, сорвавшись с места, бросился в каюту. Через минуту он вернулся с лупой в руке. Он начал внимательно осматривать каждый квадратный сантиметр пола и стен. Пол камеры, места соединения с ним штангового аппарата и киноаппарата были вне подозрений. Брусков подымался все выше, систематически, сантиметр за сантиметром, обходя по окружности круглые стены камеры.

Володя пристально следил за работой Брускова.

«Если в камере не только газы, — подумал он, — но и такая страшная жара, то место проникновения раскаленных газов должно быть особенно горячим...»

И он стал двигаться навстречу Брускову, вдоль стен камеры, водя по ним рукой. Брусков одобрительно кивнул ему при встрече: он понял его мысль. Внезапно Володя с криком отдернул руку от стены.

— Здесь!.. Здесь!.. — кричал он, корчась от боли и зажимая подмышкой сильно обожженную ладонь.

Брусков бросился к нему.

— Вот тут, вот... вот... — указывал Володя здоровой рукой.

Брусков через лупу рассмотрел в металлической стене на высоте около метра едва заметную, тонкую извилистую трещину. Приблизив к ней ухо, он услышал тихое шипение.

— Живо наверх! — крикнул он Володе, и оба помчались по лестнице в шаровую каюту. Сирена сигнализатора здесь уже замолчала. — Долой маску!

Он снял с себя маску, Володя последовал его примеру.

— Как чувствует себя Нина? — опять спросил Брусков, торопливо направляясь к верхней лестнице.

— Она была без сознания... Я так боюсь за нее... так боюсь...

Он замолчал. Какой-то комок подкатился к горлу, губы задрожали.

Они уже были под крышкой верхнего люка. С бьющимся сердцем Брусков приподнял ее, сейчас же с грохотом откинул совсем и бомбой ворвался в верхнюю камеру.

— Нина!.. Ниночка!.. Родная!..

Малевская лежала на ящиках. Голова ее была приподнята. Страшная бледность покрывала ее лицо. Глаза, обведенные синими кругами, были закрыты. Услышав радостный возглас Брускова, она повернула голову.

Володя бросился к ней, слезы текли по его щекам. Он спрятал голову у нее на груди и прерывающимся голосом лепетал бессвязные, неразборчивые слова.

Малевскую перенесли в шаровую каюту, в ее гамак, после чего она скоро заснула. Надев маски, Мареев, Брусков и Володя спустились в буровую камеру. Мареев осмотрел трещину. Брусков рассказал ему, как Володя нашел ее, и Мареев крепко пожал Володе руку.