Чтение онлайн

Мог бы и не упоминать - я без того на взводе, как пойнтер, учуявший дичь.

– Он долго воевал, - излагает Торем, - округляя грубо, около десяти лет, обычное дело для их дикой касты. Поступил в лагерь примерно полгода назад, зарегистрирован как участник вооруженных формирований, - продолжает капитан, пролистывая на комме страницы. Полного доступа к досье он мне не дает. Не положено, видимо.
– Назвал личный номер... осколочное ранение... ну, это вы и сами знаете.

– То есть он не кадровый военный?
– изумившись, уточняю я. Держится Форберг… вполне по-офицерски, следует это признать.
– Партизан и повстанец?

– На Барраяре эти понятия трудноразличимы, - разъясняет мое недоумение Торем.
– Например, генерал, получивший от их императора - представляете, глава этих варваров тоже называет себя императором!
– полномочия главнокомандующего, большую часть времени воевал с нами именно из лесов и пещер...

– И этот дикий повстанец снимал с моего брата сапоги?
– невольно улыбаюсь.

– Скорее всего, - кивает Торем.
– Сапоги, уборка в доме, бегать по мелким поручениям... нет, последнее вряд ли, с его дефектом. Интересно. Написано, что на Форберга было наложено серьезное дисциплинарное взыскание непосредственно перед тем, как его перевели в денщики.

Да, я вообще с трудом представляю себе способ заставить его подчиняться приказам, кроме угрозы неминуемого наказания.

– Есть еще один нюанс, лорд Эйри, - под завершение беседы замечает Торем. Что-то в его тоне настораживает слух.
– Этот барраярец не был первым, кого полковник брал к себе в качестве денщика.

– А которым по счету?
– уточняю я, с трудом укладывая в голове услышанное. Шокирующая новость. Но, возможно, на войне нет ничего ненормального в подобных действиях?

– Пятым или шестым, - вежливо чуть улыбается Торем.
– Предыдущие экземпляры были несколько моложе, держались у него до полугода, после чего... погодите, посмотрю. Да, двоим было оформлено освобождение, еще троим... нет, четверым перевод в другое место заключения.

На сей раз я надолго лишаюсь дара речи. Не то, пожалуй, наговорил бы лишнего. Спасибо генотипу и должному воспитанию за умение контролировать мимику. Но все же: правильно ли я понял смысл этой полуулыбки? Или мои мысли грязны?

– Я не делаю предположений, - правильно понимает мое молчание Торем, подтверждая невысказанные подозрения.
– Скажу лишь, что караульная служба - вещь скучная.

Все складывается как нельзя хуже: Хисока действительно был падок на то, чтобы развеять скуку любыми путями. И если здесь он не позволял себе выдаваться за пределы общепринятых развлечений, то это, очевидно, следствие богатого выбора, только и всего.

– В этом барраярце было нечто особенное?
– цепляюсь я за соломинку. В конце концов, супружества добился только этот экземпляр...

– Разве что возраст, - пожимает плечами Торем.
– Но отнюдь не в его пользу. Около тридцати, по их меркам уже далеко не юный.

Попытки соотнести "тридцать лет" и "не юный" завершаются предсказуемым провалом; впрочем, дикие гены живут короткой жизнью. Но не настолько короткой, чтобы эта конкретная проблема в скором времени перестала обременять дом.

– ... но он офицер и тамошний дворянин, - размышляет вслух центурий-капитан, - быть может, это имело для полковника какое-то значение?

Для моего брата? Смешно. Барраярская "аристократия" ничем не отличается от низших классов, ведь дикие генотипы по сути своей одинаковы. И все же часть дикарей считает себя достойной большей власти. Впрочем, даже им может быть не чуждо желание не смешивать свою кровь с простонародьем.

– Я считал, что его прибытие на Цетаганду утверждено и одобрено вашим же ведомством в неизвестных мне целях.
– признаюсь я, наконец, - И что смерть брата нужна для того, чтобы этот брак не мог быть расторгнут.

Капитан едва не давится чаем.

– Боги, ну у вас и фантазия!
– говорит он, прокашлявшись.
– Как вы могли решить, что кому-то пришло бы в голову пожертвовать сыном клана Эйри ради варвара-барраярца?

– Если барраярец ценен империи, - пожав плечами, говорю, уже не веря своим же словам.
– Вы абсолютно уверены? Может, ваша правая рука не ведает о действиях левой?

– До сих пор, - контрразведчик на мгновение явно теряет терпение, - моего допуска хватало, чтобы быть посвященным в дела важнее, чем судьба какого-то распутного дикаря!...
– Хмыкнув.
– Простите за откровенность.

– И это все?
– интересуюсь почти безнадежно.

– Из досье - все существенное вы слышали, - кивает центурий-капитан, - но я, кажется, нашел одного из солдат, служивших под началом полковника. Если захотите, вы сможете его расспросить, хотя многих открытий я вам не обещаю.

С этим обещанием, слишком слабым, чтобы меня утешить, он покидает дом.

Как мне понять происходящее? Однажды барраярец сказал мне, что польстился на нестоящую внимания вещь. Что он имел в виду? Он выглядит фанатиком, но не маньяком. Чем объяснить присущие ему приступы ненависти - шоком и посттравматическим синдромом или же врожденным антагонизмом разуму? Разве что обещанный центурий-капитаном свидетель поможет мне разобраться, что за существо сейчас мечется, пожираемое лихорадкой, в дальнем крыле фамильного особняка. И когда барраярца перевозят, мне кажется, даже в доме стало более просторно… или пусто. Надо полагать, человеку не свойственно быстро отвыкать от дурного, равно как и от хорошего?

Несколько дней спустя я получаю обещанную встречу.

В небольшом городке, отделенном от столицы парой часов полета, нет ничего примечательного, кроме ботанического сада и гарнизона поблизости.
– Случилось так, - рассказывает Торем, - что в этом гарнизоне служит некий сержант Остин, лишь недавно переведенный туда после расформирования экспедиционного корпуса, и сегодня у него, что очень удобно, выходной. Он из простонародья, но с безупречным послужным списком. Самый достоверный источник из тех, что мне удалось найти, не покидая планеты и не поднимая излишней шумихи.

Сержант Остин производит впечатление ожившего каменного тролля в воинском гриме: здоровенный, и в обхвате тоже немал, а чашечка с кофе в квадратной лапище кажется игрушкой. Впрочем, приветствиям тролль обучен: почтительно привстает, когда мы подходим, - но общаться с Торемом ему явно легче. Может быть, из-за мундира.

– … капитан сказал мне, - покончив с представлениями, басит сержант, - будто вы, милорд, хотите поговорить о моей прежней службе. Судя по фамилии, вы родственник гем-полковника, да будет покойна его душа?