Чтение онлайн

Знаете, не очень приятное зрелище, сулящее не чего хорошего.

Холоднокровные «хищники», просто так, выпускать когти – не станут. Это означало только одно: «их хозяин очень раздражён».

Ну вот, шесть врат пройдено, и последние оба расписных полотна уже возвеличиваются пред идущим войском. Самое, что меня поразило, так это то, что в храме не было видно не одного стражника. Из-за чего же это? Из-за того, что «великие судьи» абсолютно не имели врагов? Или не боялись их вовсе? Или же…, всяк туда входящий с умыслом убийства, уже не выйдет оттуда – не когда? Но, к сожалению, этого мы уже не узнаем, ровным счётом – не когда. И всё же, седьмые ворота, символизирующие семь печатей рока, ещё медленнее, чем все остальные, стали отворяться… Являя нам то, что кроется за седьмой печатью.

Поистине – гигаподобный…, величественный…, зал великого суда. Сердце величайшего храма. По краям, цилиндрического зала, пугающего своим полумраком, стоят шесть мощных атлантов. Шесть могучих великанов, что, тяжко склонив головы, взвалили на свои величественные плечи тяжкую и общую ношу – небо. Высоко сверху, из «словно бесконечного» потолка, подобно шестидесятиметровому в диаметре столбу, падал – свет, точечно освещая центр, сердце судебного зала. Основное пространство освещённого круга, было свободно для довольно-таки большого количества мест, и исключительно – стоячих. По фронтальному контуру шестидесятиметрового освещённого пятна, полукольцом, на вознесённых майстатах, восседали тридцать верховных судей. Они смотрелись так жутко, словно суровые, безликие, «чёрно-алые» статуи… Их не освещали основные солнечные лучи, но всё же, их тёмные фигуры было возможно различить уже с двухсотметрового расстояния. Но самое впечатляющее, до мурашек по коже, это было – то, что находилось у них за спинами. Только внутренняя часть трибун, что сходилась на две трети полукольцом, имела семьдесят метров в диаметре. Зрительные места возвышалась над залом подобно Колизею, и расширяясь – растворяясь во мраке…

Войско, во главе с суровым Хроносом Рахмагарром, вошло в это судебное полукольцо, что напоминало подкову…

Услышав чутким слухом высоких чёрных ушей, «хищник», тут же остановился и обернулся назад. И кибернетическое чудовище узрело величественную статую сурового атланта, с недвусмысленным, строгим взглядом. Как только обе створы массивных дверей захлопнулись. Грозный атлант, что был в доспехах и с седой бородой. Держа в правой руке копьё, а в левой, ещё более величественный каплеобразный щит, с утробным гулом, каменный страж начал опускать полотно щита и тем самым, преградил им врата, что виднелись одной четвертью прямо промеж мощных ног атланта. И все эти величественные статуи были именно людьми, хотя и великанами. Массивный, и на вид, не рушимый щит, с глухим и гулким ударом вошёл в открывшееся техническое углубление в полу и полностью перекрыл отход войску Рахмагарра. Сразу после, седовласая голова, в элегантном шлеме, слегка наклонилась вперёд и застыла, словно строго наблюдая за подсудимыми. Если сказать, что это реально напрягало, то это значит – не чего не сказать. По телу гостей, пробегал ледяная дрожь… Войско, остановилась посередь зала, в пятнадцати метрах от верховных судей. Сразу было заметно, кто их присутствующих воинов был живым, и в живом теле. Они начали плавно, даже как-то сдавленно – огладываться по сторонам… И, как ты думаешь, что они узрели там – во мраке?

Бесчисленное множество судей… все они, гордо восседали в креслах, что были подобны тронам.

Живое море…

Казалось, что им не было числа…

Фронтальные сенсоры солдат, уже пыхтели во всю, пытаясь отобразить силуэтами всех до единого. А счётчик на главном визире, уже начал переваливать за три тысячи целей. Ты даже и представить не можешь, какое напряжение летало «густой чёрной тучей» средь войска «среднего брата», в стенах такого величия, средь грозных атлантов. Взирающих на воинов, таких жалких, словно на фоне всей великой человеческой истории.

Крохотная армия, подобно маленькая черепашке, с трусливым «телом», и злобно-устремлённой головой – затихла. Замерла – здесь, пред теми, на ком лежит вся эта тяжкая ноша – жизнь человека…

Там, за дверьми, за толстыми неприступными стенами великого суда – сегодняшние гости, были – альфа и омега, умнейшие из умнейших, величайшие из великих – но здесь… Они все, до единого – просто толпа… Сплочённая свора воинственных гладиаторов деградантов. Самые глупейшие из глупцов. Самые жалкие – из падших. В данном месте. Над головами самых отважных воинов, нависало столько интеллекта, что казалось, одно неловкое движение, и их организованную толпу – раздавит…, словно коровью лепёшку, стальная гусеница огромного бульдозера…

Но, если имперцев, что были в своём, живом теле, что могло чувствовать – это реально волновало, то тех, кто был лишён тела по тем или иным причинам – это реально раздражало…, даже более того – злило. Но, нейро-био-химическая стимуляционная система, по воле старшего, быстро справлялась с неугодными, в данный момент – эмоциями киборгов. А вот вполне себе натуральное тело Хроноса Рахмагарра, не могло похвастаться такими способностями киборгов. Оно, как и всё живое, очень чувствительно реагировало на окружающую обстановку и личные эмоции. Но вот что насчёт – «последних», то они были не самые положительные и доброжелательные.

И тут грянул словно гром – голос…

Но не кто даже не дрогнул устами. Голос был искажён, синтезирован. Никто, и никогда, не должен был знать «великих судей». Ни – как они выглядят, ни – как их зовут, ни – сколько им лет – ничего, никогда, никому.

– Твоё возмущение, мы ещё можем объяснить, – донёсся строгий голос верховного судьи. Но все они оставались неподвижны, «подобно гранитным статуям». – Но зачем – ты, привёл сюда своё войско? Кто, как не ты – знает, что нашим прихожанам – здесь, абсолютно, ничего, не может угрожать.

– Вот именно так, я, до крайнего случая, и думал, судья, – с подозрительно-озлобленным лицом, ответил Рахмагарр. – Но теперь, я буду немного умнее, – и, не сменяя явно напряжённой стойки. Взирая едва из-под бровей; голос, слегка погрубел; речь, стала смелее. – Всё поменялось судья. Я крайне удивлён, что ты этого не понял, – (молчание. Судья, его терпеливо слушает). – Зачем – ты, призвал меня сюда? Ответь же мне судья.

(Повисла гробовая тишина) …

Думал ли в этот момент верховный судья, или же тянул время, для нас, это так и останется загадкой. Но, его неожиданный ответ застал врасплох всех до единого:

– Скажи мне, брат мой. Как тебе больше нравиться: «призвал», или же – «пригласил»?

– Я не понимаю тебя судья…, – ещё более напряжённее ответил Рахмагарр.

– Ну, подумай хорошенько, – голос судьи, оставался всё так же холоден и беспристрастен.

Военноначальник явно и тяжко, но аккуратно вздохнул…

– Мы, больше не ваши прислужники, и отказываемся подчиняться вам, – хронос Рахмагарр, хоть и с усилием, но всё ещё сохранял хладнокровие.

Следующее, удивило всех без исключения, в абсолюте! И даже более того, вызвало еле заметное замешательство. А случилось то, что верховный судья – тяжко вздохнул…, после, слегка опустил голову, снисходительно покачивая ей…

– О великие…, – толи тяжко, толи обречённо и на тяжком выдохе произнёс судья. – Как же тяжко мне, слышать эти слова…, от тебя, брат мой, – (снова сопереживающий вздо).

(Снова повисло томное молчание) …

– Зачем тебе всё это? – маска снова посмотрела в лицо гостя. – Ты вынесешь – это? – фигура снова распрямилась, – Что ты будешь делать дальше? Как как будешь жить?

Но, судье, отвечала лишь одинокая – тишина…

– Ты, брат мой. Когда-нибудь – думал, кто тебе самый страшный враг? – (снова томное молчание). – Это ты. Сам себе, – и опять, молчание, которое уже прямо-таки выворачивало наизнанку прославленного война и главу «брата среднего», Рахмагарра. – Ты, великий воин, когда-нибудь – задумывался, а что же – ты, будешь делать, – (томное молчание), – если твой враг, по щелчку пальца – исчезнет. Навсегда. Безвозвратно.

– Это не достижимая мечта каждого человека. И тебе это прекрасно известно, судья, – котёл терпенья Рахмагарра, уже начинал бурлить и грозился взорваться. – Зачем ты призвал меня сюда? Зачем, попусту тратишь моё время? – он уже еле скрывал своё раздражение.

Верховный судья, лишь понимающе, тихонечко кивал…

– Да, конечно. Я тебя понимаю брат, – (молчание). – Но, не стоит всех ровнять под одну гребёнку. Если таков – ты, – закачал в отрицании он головой, – не значит, что таковы – все. Ты, без своего врага – ничто. Ты, сгинешь ровно тогда, когда сложит кости – враг твой. Враг твой – твоя цель. А цель твоя, и есть – жизнь. И это – не рушимо, брат мой. Это и есть плоть человека. И – это, понял – я, не сразу, – закивал он, словно соглашаясь сам с собой, – но, только после того, как созрел.