Чтение онлайн

Мариночка рукой мастера нанесла последний штрих и передала ее с рук на руки другой девушке — Ариночке.

Ариночка была невысокая, крепко сбитая особа с густыми, коротко остриженными черными волосами, командирскими замашками и низким уверенным голосом.

Она отвечала за гардероб.

— Вот блин! — проговорила она, увидев Катю. — Кого присылают! С кем приходится работать!

Катя хотела возмутиться и уйти, но Ариночка прикрикнула на нее:

— Стой спокойно! Не видишь — я работаю!

Это было трудно заметить, потому что она молча стояла, разглядывая Катю и шевеля губами. Наконец, видимо, приняв решение, она распахнула один из шкафов и вытащила из самой глубины дивное шифоновое платье цвета палой листвы.

— Какая прелесть! — восхищенно выдохнула Катерина. — Что это? Диор? Шанель?

— Один молодой московский дизайнер. Ее никто пока не знает, но она ужасно талантливая. Зовут Милена Рождественская. Ты смотри, как будто на тебя сшито!

Она где-то немного подколола, сделала пару стежков и отступила в сторону.

— Ну что, в принципе в таком виде тебя можно выпустить в зал!

Катя взглянула на себя в зеркало и пришла в восторг.

В ее гардеробе было много платьев от лучших европейских и американских дизайнеров, но, пожалуй, ни одно из них не сидело на ней так хорошо и не подчеркивало настолько удачно ее мягкую, сдержанную северную красоту.

Ариночка выдала ей золотистые босоножки от Louis Vuitton и выпустила ее в зал.

Впрочем, правильнее было бы сказать не «выпустила», а втолкнула, потому что зал был настолько полон, что войти туда можно было, только потеснив соседей.

Полосатые костюмы и элегантные пиджаки от Armani, Roberto Cavalli и Hugo Boss, платья от Paco Rabanne, Fendi и Donna Caran пили, жевали, пытались разговаривать с набитым ртом, махали знакомым, заводили новые знакомства, а в основном демонстрировали окружающим свою крутизну, свои возможности, свое знакомство с настоящими звездами шоу-бизнеса, политики и финансов.

Катя часто бывала на таких тусовках с мужем и точно так же приветливо улыбалась деловым знакомым Виталия и просто знакомым или полузнакомым людям, играя характерную роль жены процветающего бизнесмена. Но тогда она была одной из них, одной из тусовки, она играла по тем же правилам, что они, играла в той же пьесе, назубок знала свою роль и не могла взглянуть на все происходящее со стороны. Многие тусовщики казались ей славными, интересными людьми, безусловно, достойными внимания.

Теперь же она была здесь чужой, как случайно залетевшая в комнату бабочка, и видела всю искусственность, всю фальшь этих людей, как будто с ее глаз внезапно спала пелена.

Она видела, как юные (и не очень юные) красотки вьются вокруг солидного, лысоватого мужчины в таком же, как у всех, отлично сшитом полосатом костюме, и тут же вспомнила, что это известный нефтяной мультимиллионер, который только что развелся с третьей женой, тут же превратившись в объект охоты для половины женщин Москвы. Видела, как солидные, лысоватые мужчины в отлично сшитых полосатых костюмах кружатся возле невзрачного, довольно молодого человека с бегающими бесцветными глазами, и догадалась, что это недавно назначенный правительственный чиновник, от которого зависят серьезные бюджетные инвестиции.

Она вспомнила когда-то прочитанное стихотворение: «Жук ел траву, жука клевала птица, хорек пил мозг из птичьей головы, и страхом перекошенные лица живых существ взирали из травы…»

Пожалуй, в этом зале бушевали еще более серьезные страсти, чем в дикой природе!

На фоне этих двуногих хищников и хищниц новые приятельницы показались ей куда милее и естественнее. Она осторожно ввинтилась в толпу в поисках Татьяны и Лады и очень скоро нашла их в уютном уголке возле стола с закусками.

Татьяна поглощала один за другим бутерброды с осетриной.

— Угощайся! — Лада протянула Кате тарталетку с красной икрой. — Мы же не успели поужинать…

Катя вспомнила, что не успела также и пообедать, а завтрак был так давно, что воспоминания о нем были сродни воспоминаниям о раннем детстве. Она почувствовала зверский голод, благодарно кивнула Ладе и бросила в рот тарталетку, а затем, почти не жуя, проглотила пару бутербродов.

— Смотри! — зашептала ей прямо в ухо Лада. — Смотри, Ульяна Цейтлина! Какое у нее платье — отпад!

— Ungaro, — прокомментировала Татьяна. — Похожее выставлялось на весенней Неделе моды в Милане. Но конечно, не совсем такое — Ульяна не допустит, чтобы где-то существовало такое же платье, как у нее.

— Смотри! — опять зашептала Лада. — Плющенко! А кто это с ним? Какая красотка!

— Это новая ведущая с «Домашнего», — пояснила хорошо информированная Татьяна. — Она в прошлом году приехала из Уфы…

— В прошлом году приехала — и уже попала на телевидение! — завистливо сказала Лада. — Везет же некоторым! Катька, ты только посмотри, какая у нее сумочка!

— Ты лучше ешь. — Татьяна протянула Кате шпажку с нанизанными на нее тигровыми креветками. — А коктейль хочешь? Есть «Маргарита», есть «Текиловый рассвет»… или лучше шампанского?

Катерина вспомнила вчерашний вечер, шампанское, которое она пила с Виталием и друзьями… Неужели это было только вчера? Кажется, с тех пор прошли годы! Нет, шампанское она будет пить, когда вернется к прежней жизни.

— Пожалуй, лучше «Маргариту»!

— Ну и правильно, шампанское здесь ужасно кислое.

Катя взяла с подноса бокал с голубой «Маргаритой», пригубила и прикрыла глаза. Она представила, что все в ее жизни по-прежнему, они на этой вечеринке вдвоем с Виталием, муж просто отошел ненадолго в сторону переговорить с кем-то из деловых знакомых, сейчас он вернется, и они поедут домой.

Катя открыла глаза.

Не нужно прятаться в фантазии, не нужно зарывать голову в песок. Сама собой ее жизнь не наладится. Нужно искать выход…

Рядом с ней раздался приятный мужской голос.

Высокий худощавый мужчина лет сорока с выразительным, подвижным лицом и седеющими на висках волосами по-французски обращался к официанту:

— Здесь нет арахисового масла?

Официант мычал, пожимал плечами, но не мог ничего ответить. Он кое-как умел объясниться по-английски, но дальше его лингвистические познания не шли.

Катина мама была женщина устарелых взглядов. Даже слишком устарелых. Она считала, что девушка из приличной семьи должна уметь играть на фортепьяно и объясняться по-французски.