Чтение онлайн

Катин охранник подскочил к нему, собираясь нанести еще несколько ударов, чтобы завершить начатое, и только тогда увидел, что громила не подает признаков жизни, а на крыльце под его телом растекается огромная кровавая лужа.

Видимо, падая, он напоролся на собственный нож.

— Вот блин! — проговорил парень, отступая. — Я его убил! — Лицо его, все время горевшее здоровым румянцем, внезапно покрылось мертвенной бледностью. — Я его убил! — повторил охранник, не сводя округлившихся глаз с трупа. — Я его убил!

Он сделал несколько шагов на подгибающихся ногах.

Катя поняла, что настала ее очередь быть сильной.

Она подошла к охраннику, обняла его, погладила по непослушным волосам.

— Соберись, — прошептала она. — Сейчас не время расслабляться. Все еще только начинается…

— Да… — Парень отстранился, пригладил волосы и едва слышно произнес: — Это первый, кого я убил… прости, я расслабился… больше это не повторится. Бежим! — И он устремился к воротам.

— Как тебя зовут? — спросила Катя, догоняя его. До нее внезапно дошло, что она не знает имени человека, который наверняка спас ее от смерти и только что убил за нее, убил первый раз в жизни.

— Сергей! — ответил парень, дергая ручку калитки.

Калитка была заперта.

Времени на то, чтобы возиться с замком, у них не было.

Сергей обернулся к Кате, сложил руки замком. Она поняла его с одного взгляда, поставила ногу на подставленные руки, оттолкнулась, ловко перемахнула через калитку, спрыгнула на землю… и тут же попала в чьи-то объятия.

— Ну что, набегалась? — произнес прямо над ее ухом насмешливый, неприязненный голос с ленивой уголовной растяжкой. — Самое время отдохнуть!

Катя попыталась вырваться, забилась, как бьется в сетях пойманная рыба, но это было бесполезно: сильные мужские руки сжимали ее, как в стальных тисках.

Она извернулась, бросила растерянный, умоляющий взгляд на калитку, через которую только что перебралась, на Сергея, от которого ждала помощи… и увидела, как тот, вцепившись в кованые прутья калитки, медленно сползает на землю.

Лицо молодого охранника казалось удивленным и каким-то детским, а из-под его подбородка торчала рукоятка ножа. Темная кровь толчками выплескивалась из глубокой раны.

— Ну что ты вертишься, что вертишься? — процедил тот же насмешливый голос. — Парнишку своего ищешь? Думаешь, он тебе поможет? Спекся твой молокосос! Молодой он еще, неопытный… куда ему против меня!

Катя отстранилась, с ненавистью и страхом взглянула на поймавшего ее незнакомца.

Это был невысокий худощавый мужчина средних лет. Впалые скулы, изрезанное шрамами лицо, маленькие цепкие глаза, экономные движения опасного хищника.

— Утомила ты меня, — с лицемерным вздохом проговорил убийца. — Со вчерашнего дня за тобой гоняюсь! А я уж не такой молодой, чтобы по ночам за девками гоняться!

Убийца замолчал, и наступила оглушительная, невыносимая тишина ожидания.

Катя ждала смерти.

Она закрыла глаза, мечтая только об одном: чтобы все произошло быстро и безболезненно. Она гадала, что это будет: удар ножа? Выстрел? Или он задушит ее, как Анжелу? Но секунды шли одна за другой, и ничего не происходило.

Убийца как будто чего-то ждал.

И вот совсем рядом раздался приглушенный звук автомобильного мотора. Катя повернулась на этот звук… и увидела тот самый черный «лексус», который преследовал ее последние сутки.

Дверца черной машины распахнулась, и человек в шрамах втолкнул ее внутрь.

— Куда едем, Резаный? — спросил, повернувшись с водительского места, широкоплечий парень с короткой толстой шеей.

— К шефу! — отозвался человек со шрамами.

Катя сжалась на сиденье, закрыла лицо руками. Перед ее внутренним взором одно за другим проходили мертвые лица — лицо задушенной Анжелы, запрокинутая голова Артура с торчащим из кадыка ножом, растерянное, детское лицо Сергея…

И мертвая девчонка в поселке Вяжищи… и Света Новикова…

За всю свою жизнь Катя не видела столько смерти, крови и насилия, сколько за последние сутки. Да что там — она вообще не сталкивалась с этой стороной жизни, с ее страшной изнанкой…

Собственная ее смерть пока откладывалась, но она понимала, что это ненадолго, и не радовалась такой отсрочке. Ее куда-то везли, а это значит, что ее смерть не будет быстрой и безболезненной…

Машина мчалась по ночным улицам.

Они явно ехали в центр города.

Не прошло и получаса, и «лексус» остановился возле ярко освещенного здания ночного клуба.

— Имей в виду, если только пикнешь — на куски разрежу! — процедил Резаный, выбираясь из машины и вытаскивая ее следом.

Катя не ответила.

Он хозяйским жестом ухватил ее за плечо и потащил к клубу.

Навстречу шли многочисленные люди, но Катя видела их пустые, безразличные лица и понимала, что ни—кто из них и не подумает прийти ей на помощь, что никому из них нет дела ни до чего и ни до кого, кроме себя. В равнодушных глазах этих жителей ночного города отражалась душевная пустота. Бесконечная череда вечеринок, ярмарка тщеславия, жизнь, проходящая в служении трем божествам. Деньги, секс и наркотики — вот все, что их интересовало. Если даже Катя осмелится позвать на помощь — ни один из этих живых мертвецов и пальцем не пошевельнет для ее спасения… Или, может, все же рискнуть? Ведь это последняя возможность, последний шанс спасти свою жизнь!..

— Даже и не думай об этом! — прошипел Резаный в самое ее ухо, словно прочитав ее мысли, и Катя почувствовала, как к ее коже прикоснулось холодное лезвие ножа.

Резаный подтащил ее к служебному входу клуба.

Видимо, здесь их уже ждали. Дверь быстро приоткрылась, и Катя со спутником вошли внутрь.

За дверью их встретил толстяк в отлично сшитом вечернем костюме, с собранными в конский хвост черными волосами. Окинув Катю равнодушным взглядом, он повернулся к Резаному:

— Шеф ждет!

Катю провели по длинному, ярко освещенному коридору, извилистому, как лисья нора.

Откуда-то из-за поворота коридора до нее доносился приглушенный шум, напоминающий звук отдаленного прибоя. Катя поняла, что это шум клуба, шум бессонной и бездумной ночной жизни.

Где-то здесь, за этими стенами, люди веселятся, танцуют, пьют и не знают, что совсем рядом с ними творятся темные и страшные дела, льется кровь, смерть собирает свою жатву.

А если бы и знали — для них ровным счетом ничего бы не изменилось. Может быть, их веселье стало бы еще острее, еще лихорадочнее от близости темной изнанки жизни…