Побег из лагеря смерти
Шрифт:
Зацикленность Южной Кореи на успехе приносит свои плоды. Международные экономисты нередко называют Южную Корею ярчайшим примером того, что свобода торговли, демократическое правление и бесконечное трудолюбие может превратить маленькую захолустную страну в один из главных двигателей мировой экономики.
Но настолько же поражают и гуманитарные последствия такого скачка в развитии.
В большинстве развитых и богатых стран количество самоубийств достигло пика в начале 1980-х, но в Южной Корее оно продолжает расти. В 2008-м процент самоубийств здесь в два с половиной раза превысил аналогичный показатель по США. Кроме того, он значительно превышает количество самоубийств в Японии, где концепция самоубийства является неотъемлемой частью национальной культуры. Кажется, это поветрие усугубляется стрессами амбиций, изобилием, разрушением института семьи и одиночеством.
— Мы не решаемся обращаться за профессиональной помощью во время депрессий. Мы боимся, что нас посчитают ненормальными, — сказал мне психиатр Медицинского колледжа Сеульского национального университета Ха Гю Соп, глава Корейской ассоциации по предупреждению самоубийств. — Такова мрачная оборотная сторона быстрого развития нашей страны.
Да, безразличие южнокорейцев к перебежчикам типа Шина во многом объясняется стрессами. Но есть и другой фактор: раскол общественного мнения в отношении того, насколько рискованно находиться рядом с таким опасным соседом, как Северная Корея.
В зависимости от политических ветров и общество, и правительство Южной Кореи то закрывают глаза на выходки Севера, то вступают с ним в осторожную конфронтацию.
Пришедший в 2008 году к власти президент Ли ужесточил позицию в отношении Северной Кореи, прекратив почти все поставки гуманитарной помощи и увязав возможность продолжения сотрудничества с прогрессом в области ядерного разоружения и соблюдения прав человека. Результатом стали несколько жутковатых лет, отмеченных запусками ракет, замораживанием экономических отношений, перестрелками на границе и угрозами Севера развязать «тотальную войну».
До прихода президента Ли Мён Бака Южная Корея поступала в точности до наоборот. В рамках «Политики солнечного тепла» президенты Ким Дэ Чжун и Ро My Хён летали в Пхеньян на переговоры с Ким Чен Иром, охотно осуществляли широкомасштабные поставки продуктов питания и сельскохозяйственных удобрений и шли на чрезвычайно выгодные для Северной Кореи экономические сделки. Эта политика строилась на игнорировании фактов существования трудовых лагерей и не предполагала попыток установить, кто на Севере нагреет руки на прибывающей с Юга гуманитарной помощи. Тем не менее Ким Дэ Чжуну она принесла Нобелевскую премию мира.
Такой шизофренический подход к проблеме сосуществования с Северной Кореей время от времени провоцирует достойные театра Кабуки акции на границе двух Корей. Перебежчики запускают в сторону своей родины воздушные шары с привязанными к ним записками с оскорблениями в адрес Ким Чен Ира. В этих листовках они сообщают, что он пьет дорогущее импортное вино и соблазняет чужих жен, обзывают его убийцей, рабовладельцем и дьяволом.
Я сам видел, как южнокорейская полиция защищала северокорейского перебежчика по имени Пак Сан Хак от атак взбешенных унионистов и университетских интеллектуалов, настаивающих, что единственно допустимой политикой государства в отношении режима Ким Чен Ира может быть только сотрудничество без угроз и конфронтации.
До завершения акции Пак успел двинуть одному из контрпротестантов по голове с такой силой, что на слух это было похоже на удар бейсбольной клюшкой по мячику. Потом он оплевал нескольких других, вытащил газовый револьвер и выстрелил в воздух. Потом его скрутила подоспевшая полиция. И все же он не сумел спасти от противников акции баулы с антисеверо-корейскими листовками.
В итоге группе Пака удалось запустить только один из десяти аэростатов, а десятки тысяч листовок просто рассыпались по земле на этой стороне границы.
Первая моя встреча с Шином состоялась на следующий день после аэростатного фиаско. Его на акции не было. Уличные стычки не в его стиле. Он в этот момент смотрел фильмы об освобождении фашистских концлагерей войсками союзников. В одной из сцен бульдозеры выкапывали из земли трупы, которые пытался спрятать от всего мира Третий рейх.
— А ведь рано или поздно об этом же задумается и Ким Чен Ир, — сказал мне Шин. — Я надеюсь, что Америка хоть кнутом, хоть пряником, но сможет убедить Кима не убивать всех, кто сейчас сидит в лагерях.
Шин еще не сообразил, как будет зарабатывать на жизнь, где будет искать подружку и пр. Но он уже твердо решил, чему посвятит остаток своей жизни: он станет активистом-правозащитником и расскажет миру о существовании трудовых лагерей.
Для реализации этой цели он задумал уехать из Южной Кореи и перебраться в Штаты. Он принял предложение некоммерческой организации «Свобода в Северной Корее», финансировавшей его первую поездку в Америку, и готовился к переезду на юг Калифорнии.
ГЛАВА 23
США
И вот в один прохладный вечер на исходе лета в Лос-Анджелесе Шин — в красной футболке, джинсах и сандалиях — стоит перед группкой американских тинейджеров корейского происхождения. Внешне он совершенно спокоен и приветливо улыбается исполненным внимания сидящим в пластиковых креслах детям. Сегодня он выступает с лекцией в Первой пресвитерианской церкви города Торренс. Говорить он в этот раз, равно как и во время всех остальных публичных выступлений, будет о жизни в Лагере 14.
Вот уже больше года спонсоры из «Свободы в Северной Корее» отправляли его читать такие лекции и постоянно советовали тщательно готовить выступление и ответы на вопросы. Они требовали от него четких и логичных по структуре, эмоционально заряженных рассказов (предпочтительно на английском), способных встряхнуть американскую публику, привлечь волонтеров и, возможно, мотивировать людей жертвовать деньги на защиту прав человека в Северной Корее. Как сказал мне один из руководителей «Свободы в Северной Корее»:
— Шин может стать невероятно полезным активом для нашей организации и всего нашего движения в целом. «Ты можешь быть лицом Северной Кореи», — говорим мы ему.
Но у Шина уверенности в этом не было.
Он не подготовился к выступлению... Когда его представил один из сотрудников «Свободы в Северной Корее», он поздоровался со школьниками, а потом через переводчика спросил, есть ли у них какие-нибудь вопросы. Когда какая-то девушка попросила объяснить, как ему удалось убежать, на его лице появилась болезненная гримаса.