Чтение онлайн

Чтобы не палиться, вручную снимаю с себя шлем, помогаю сделать то же самое Киви. Рядом тормозит Мик. Что-то он подзадержался в пути. Через минуту мы стоим рядом с новыми знакомыми.

— А это мой второй номер, моя жена, — знакомит нас здоровяк со своей половиной. — Василиса. — Протягивает руку мне, потом Мику. — А меня можете называть Гурман. Его жена молча кивает.

Байкер замечает взгляд Киви на свою руку с наколкой. Усмехается.

— Это мой первый чоппер, я тогда одиночка был, ну и наколол на память, — гладит он свободной рукой по татуировке, гордо показывает. — А когда Василису встретил, то пришлось менять привычки… Вот. Но я не жалею. Бросить якорь пора уже было, — смотрит на свою жену и вздыхает.

А я замечаю в его глазах херову тучу обожания. Надеюсь, я тоже смотрю на Киви с таким выражением.

Василиса снимает гермошлем, и я замечаю ее пристальный взгляд на мамин байк. Вижу, как она вздыхает и многозначительно смотрит на мужа. Тот тоже видит ее восхищение и трепет.

— И не мечтай. И вообще, на чужое не заглядывайся! — добродушно ворчит он на супругу. — Твоя работа мою жоп… — смотрит на мою Киви и, хмыкнув, дергает головой. — Задницу мне греть, спину мою прикрывать, ты мой тыл. Всё. — Кивает жене.

Женщина тяжко вздыхает и снова молчит. Она не немая? Или такое воспитание?

Вполне приличная тетка, видно, что не шлюха. Не могу на глазок определить возраст. Круглое, словно луна, лицо в веснушках, с хитрым носиком. Вот носик на носик Киви похож. Такой же лисий.

— Ты тоже не засматривайся, я тебе сказала, это последний раз едем на дальняк, — тихо, но убедительно отвечает она нашему новому знакомому.

Упс, а дамочка не проста, и я бы поспорил, кто из них первый номер.

Байкер смущенно улыбается, словно извиняется за слова супруги и поворачивается ко мне.

— Маска у тебя, канеш, ацкая, как ты в ней дышишь? Не упарился? — с показным любопытством рассматривает он мой гермошлем и протягивает руку. Я отдаю ему гермак. Пусть смотрит. Что он там увидит? Шлем как шлем.

— Гурман? Вас долго ждать? — окликают нас от дверей. — Давай, шевели булками, а то столика не достанется.

В баре царит спокойная обстановка. Даже как-то тихо и уныло, что очень не похоже на подобное заведение. Даже музыки нет. Странно.

Зал довольно просторный, битком набит такими же как мы скитальцами. Байкеры и дальнобойщики вперемешку. Сидят, жуют. На лицах усталость. На нас ноль внимания. Это радует. Не хотелось бы привлекать к себе излишний интерес.

В дальнем углу мы замечаем свободный столик на шестерых. Нас пятеро. Наши новые друзья-приятели кивают знакомым и пробираются к свободным местам. Мы двигаемся за ними, ловим на себе любопытные взгляды. Проходим мимо бара.

За стойкой хозяйничает высокий здоровяк. Такой, что будет покрупнее нашего знакомца. Он мастерски жонглирует бутылками с напитками и виртуозно отправляет посетителям по гладкой столешнице бокалы с шипучим напитком.

Это пиво? Может быть.

Поднимает вверх бутылку, приветствуя Гурмана, окидывает оценивающим взглядом нас.

Ну а как же! Уже, наверное, прикинул, сколько с нас поимеет.

Ищу глазами дверь в отель, но вижу только вход в туалетную комнату. Положив гермошлемы на свои стулья, отправляемся в туалетную комнату. Девочки направо, мальчики налево. Заодно моем руки и умываемся.

Только сейчас замечаю, что я чертовски устал за этот день.

Как же долго он тянулся!

Слишком много свалилось на меня приключений. Впрочем, я не удивлен. С моей Киви никогда не было скучно. Факт.

Вижу печать усталости на лице Мика. Ему тоже нелегко без привычки весь день провести в седле.

Эх, братишка! Сидел бы дома, просили тебя не ввязываться в нашу историю.

Возвращаемся в зал. Девочки уже за столом, и рядом с ними официант, такой же крепыш, что за стойкой.

Близнецы-братья, что ли? Тогда понятно, почему в баре порядок. С такими не забалуешь.

— Окрошка, зеленый борщ со сметаной и яйцом, шницель, картофельное пюре, — перечисляет официант блюда.

Видимо все блюда можно пересчитать по пальцам, поэтому парни экономят на папках для меню. Но если честно, совсем нет желания долго выбирать еду. Главное, чем-то забить урчащее брюхо и доползти до подушки.

— Что будете заказывать из напитков? — спрашивает официант у нас, как только подходим к столу и занимаем стулья.

Звучит, как “что будете пить”. Мы переглядываемся с Миком. Учитывая наши проблемы, алкоголь сегодня нам совсем ни к чему. Наши переглядки не остаются незамеченными. Гурман машет головой, обращаясь к здоровяку:

— Все как обычно, Сурж, нам апельсиновый сок и кофе… — смотрит выжидающе на меня, потом на Киви.

— Кофе, да, с молоком, — кивает Киви. — И два черных, без сахара.

— А на первое борщ или окрошку нести? — переспрашивает Сурж. Теперь я знаю как его имя. Зачем мне это? Не знаю.

— Окрошку, — просит Киви с неуверенной улыбкой. — Можно сразу две порции в одну тарелку? А второе не нужно. — Смотрит на официанта просительно.

Совсем не удивлен. Она неплохо знает кухню Земли — спасибо моей маме. Окрошку они с мамой ели всегда сами, причем в неограниченном количестве. Строгали целую кастрюлю ингредиентов и заливали минералкой и кефиром.

Б-р-р! Маленький женский секрет двух окрошечных обжор.

— Тогда и мне, — присоединяется к Киви Василиса. — Только одну и второе с двумя котлетами.

Нам, естественно, достается борщ и второе. Сурж не заставляет нас долго ждать, и через пять минут мы приступаем к еде.

Когда мы жуем шницель, а Киви с довольным лицом дохлебывает свою окрошку, в зал входит девушка. Невысокая, но крепкая, с короткой стрижкой под ежик и черными татуированными бровями. Она кидает по залу цепкий взгляд и быстро находит свободное место рядом с нами. Мельком оглядев нашу компанию, начинает улыбаться и подходит к нашему столику.

— Приятного аппетита, привет, ребята, у вас свободно? — спрашивает она, обращаясь к Василисе.

— Привет, Ксена. Конечно, можешь присоединиться, — досадливо отвечает Василиса, перед этим демонстративно оглядев зал и удостоверившись, что свободных мест больше нет.

Гурман молча отодвигает стул, освобождая больше места для неожиданной посетительницы. Ксена плюхается на стул, кивнув Гурману “благодарю!”

— Не волнуйся, дорогая, сегодня я не буду состязаться с твоим мужем, мой бак мокрый, — обращается она к Василисе с легкой насмешкой.