Чтение онлайн

Мы въехали во двор, оставив назойливых полицейских снаружи, за воротами. Я взял сумку с деньгами, подождал, пока белобрысый Андрей отворит мне тяжелую металлическую дверь в дом, шагнул в прихожую и остолбенел.

Вся прихожая была забита людьми. Здесь было человек десять, из которых я знал лишь одного — майора Тухватуллина. Он ими и предводительствовал.

— Здрассьте! — радостно приветствовал он меня. — А мы тут у вас следственные действия проводим! Не возражаете? Тогда вот постановление, распишитесь. Как раз со вторым этажом закончили. Остался первый этаж и подвал.

Это был обыск. Они добрались и до меня. Я все еще стоял, не двигаясь, не в силах произнести ни слова. Потом обернулся на белобрысого охранника. Он был бледен, губы его тряслись.

— Козел! — прошипел ему Гоша. — Предупредить не мог?!

— Не надо ругаться! — заступился за охранника майор. Он не скрывал своего счастья от того, что сумел подловить меня врасплох. — А то за нецензурные выражения мы можем и к ответственности привлечь.

Про себя я решил, что вышвырну белобрысого труса сразу же, как только полицейские уберутся из моего дома. Переложив сумку в левую руку, я, не глядя, подписал постановление, которое совал мне Тухватуллин.

— Пойдемте, — поторопил майор. — Поясните нам кое-что.

Следом за ним я прошел в гостиную. На журнальном столе и диване были кучами свалены папки с документами, различные бумаги, фотографии, кассеты, компьютерные дискеты. Все это они, видимо, вытащили из моего кабинета. На полу еще стоял большой картонный ящик, скорее всего, посторонний.

Я задохнулся от ярости при виде этого разгрома. Почему-то особенно меня взбесил пустяк или нет, совсем не пустяк: они вынули из рамки и притащили сюда фотографию моего сына. На ней ему было четыре года, он весело поливал себя водой из синего пластикового тазика и смотрел в объектив смеющимися синими глазами. Я почувствовал себя так, словно не смог защитить своего мальчугана от Тухватуллина.

— Где понятые? — спросил я хрипло.

— Да вот они, — кивнул майор на невзрачную парочку, застенчиво жавшуюся за спинами полицейских.

Тухватуллин не стал приглашать кого-то из моих соседей, он предпочел привезти своих понятых. Значит, он готовил какую-то гадость. Про сумку с деньгами он знать не мог, но про мое возвращение сегодня ему было известно заранее. Он подгадал так, чтобы начать обыск без меня, а закончить уже в моем присутствии. Зачем? Успел ли он уже что-то подбросить? Так или иначе, но ловушка была расставлена где-то здесь, в доме.

— Я хотел бы убедиться, что наверху ничего не пропало из ценных вещей, — твердо сказал я.

— Ваше право, — с усмешкой пожал плечами Тухватуллин.

Значит, не наверху. Мы всей толпой поднялись по лестнице на второй этаж. Я по-прежнему не выпускал сумку из рук, лихорадочно размышляя, куда бы ее засунуть. Спальня выглядела нетронутой, будто полицейские сюда не заходили вовсе. Я на всякий случай обошел ее кругом в надежде неприметно сбросить сумку под кровать. Но майор не спускал с меня глаз. Я не решился даже отдать ее Гоше, чтобы не привлекать к ней лишнего внимания.

В гардеробной тоже не наблюдалось никаких следов обыска. Значит, они искали что-то конкретное, причем представляли, где. Я дорого бы дал, лишь бы понять, что именно их интересовало? Нужно было исхитриться и помешать им. Но как? Вызывать сейчас сюда пьяного Нем-тышкина — бесполезно. Матросова я сам же отправил к его чертовой бабушке. Иных адвокатов вот так с ходу я не мог вспомнить, а нашим юристам, работавшим в холдинге, не доверял.

Однако предпринимать что-то было необходимо, причем срочно. Нельзя было позволять им хозяйничать. Я кожей чувствовал надвигавшуюся опасность, но, боясь совершить ошибку, тянул время. Может быть, в этом и заключалась главная ошибка?

— Нет претензий? — нетерпеливо осведомился Тухватуллин. Он явно спешил.

Сбивая его с темпа, я еще больше замедлился.

— Не могу досчитаться нескольких галстуков, — сообщил я озабоченно. — И вот еще пятно на пальто появилось, а раньше его не было.

— В протоколе это отразите, — парировал он.

— Про кондиционеры его спросите, товарищ майор, — напомнила мужеподобная сотрудница с короткой стрижкой, в брюках.

— Потом, потом, — отмахнулся Тухватуллин. — Некогда.

— Когда потом-то? — не унималась она. — Потом поздно будет.

— Какие кондиционеры? — вмешался я в пику майору. — Надеюсь, вы их не сломали?

— У вас на кондиционерах должны быть номера, — недовольно принялась объяснять мне сотрудница. — Если они, конечно, настоящие, а не поддельные. На всех электроприборах номер есть. На телевизорах мы нашли, на видеоплеерах, на принтере, само собой. А на кондиционерах — нет! И паспорта к ним отсутствуют.

— Вы полагаете, что я изготовил эти кондиционеры по левой? — спросил я. — Самостоятельно?

— Да отвяжись ты с этими кондиционерами! — с досадой воскликнул Тухватуллин. Но мужеподобная сотрудница не унялась.

— Мы в опись обязаны занести номера! — твердила она. — На случай конфискации. А лучше вообще забрать паспорта, чтоб он их не продал. А то придем после, а их — нету! Будем локти кусать.

— Номера с другой стороны, — подал голос Гоша.

— С какой «другой»? — ядовито возразила дама. — Я везде смотрела!

— С улицы, — Гоша разговаривал с ней тихо и подчеркнуто вежливо, как с идиоткой, отчего она еще больше злилась. — Номера обычно ставят на блоках, а блоки крепятся снаружи.

Она подбежала к окну и, отдернув штору, попыталась что-то рассмотреть.

— Отсюда ничего не видно! — возмутилась она. — Надо на второй этаж лезть по лестнице. У вас есть лестница?

— Да угомонись ты! — в голос заорал Тухватуллин. — Сколько раз повторять!

Она негодующе взглянула на него и обиженно поджала губы. Он был здесь начальником, и она не имела права с ним спорить, но свою позицию считала правильной.

Мы прошли в кабинет. Моей библиотеки полицейские не касались, во всяком случае забитые книгами высокие полки выглядели как обычно, даже безделушки, подаренные мне знакомыми, не были переставлены. Зато от компьютера остался только монитор. И в моем письменном столе они порылись основательно. Некоторые ящики совсем опустели.

— Процессор мы вниз отнесли, — объявил мне Тухватуллин. — Он там, в ящике. Мы его забираем. И еще кое-какие вещи. Пойдемте, ознакомитесь.

Мы опять спустились в гостиную и подошли к дивану, заваленному различными предметами.

— Здесь документы на дом, они подлежат изъятию, — официальным тоном проговорил Тухватуллин. — А также эти дискеты. На них содержатся материалы, представляющие интерес для следствия.

Я понятия не имел, что именно содержится на дискетах. Они пылились у меня уже несколько лет. Возможно, там были газетные статьи, которые мне в свое время присылали для одобрения редакторы, прежде чем запустить их в печать. Зачем майор их конфисковывал, я не понимал, но сейчас мне было наплевать на дискеты. Все мои мысли были заняты только проклятой сумкой. В ней был миллион долларов, и объяснить происхождение денег я не мог. Она жгла мне руку.