Чтение онлайн

Следующая после «воров» группа в иерархии осужденных стала называться «мужики», на практике это были надежные, хозяйственные люди, умевшие хорошо работать, что они и делали в местах лишения свободы.

Третью ступень в иерархии заключенных занимали «фрайера». К ним относились спекулянты, коммерсанты и иные лица, осужденные за незаконную «предпринимательскую деятельность». Последним отводились весьма скромные роли исполнителей поручений «воров», они чаще всего становились жертвами обманов в карточной игре, нередко в их отношении «ворами» совершались вымогательства, грабежи и насилия различного рода.

Необходимо заметить, что в особенно сложном положении в 30—40-е г. XX в. оказались осужденные по политическим мотивам из числа интеллигенции. Их называли «троцкистами», «оппортунистами» и «фашистами». Для «воров» эти лица оставались «начальниками», попавшими в беду, и поэтому «авторитеты» относились к ним с нескрываемой неприязнью и злобой.

Итак, в 30-е гг. XX в. жизнь осужденных в местах лишения свободы СССР подчинялась «воровскому закону». «Воры» стали «царями» преступного мира, остальные же заключенные рассматривались по восходящей к «авторитетам» линии, и эта ситуация просуществовала вплоть до 1941 г. [81]

В начале Великой Отечественной войны, в соответствии с Указами Президиума Верховного Совета СССР от 12 июля 1941 г. и 24 ноября 1941 г. из мест лишения свободы было освобождено порядка 25 % заключенных, которые были направлены на фронт. Среди них оказались и «воры». Кроме того, в военный период в результате усиливавшегося давления администрации, отдельные «воры» вынуждены были работать. Все это считалось серьезным отступлением от воровского закона.

С начала войны «изменников» из «воровского мира» стали называть «суками».

В послевоенные годы в СССР наблюдался рост преступности. Значительное число «воров», участников войны, вернулись к своей прежней преступной деятельности.

Оказавшись в исправительно-трудовых лагерях, эти лица не были, мягко говоря, приняты в свои ряды «воров», так как они, по мнению рецидивистов, оставшихся во время Великой Отечественной войны в лагерях и тюрьмах, грубо нарушили уголовные традиции и обычаи.

Между «ворами» и «суками» началась настоящая война, жертвами которой стали тысячи заключенных.

Зачастую работники исправительно-трудовых учреждений не могли пресечь массовые беспорядки, погромы и поджоги в исправительно-трудовых лагерях (ИТЛ).

Особо опасная обстановка в ИТЛ требовала принятия особых, беспрецедентных мер: во второй половине 50-х гг. XX в. проводится комплексная работа по нейтрализации негативного влияния «авторитетов» на остальных заключенных ИТЛ.

В результате мер, принятых администрацией ИТЛ, преступность осужденных в отдельных исправительно-трудовых лагерях за 1956–1958 гг. сократилась более чем на 40 %, число массовых беспорядков — в 3 раза, а побеги — на 43 % [82] .

Необходимо заметить, что изменения в уголовном, уголовно-процессуальном и исправительно-трудовом законодательствах СССР и РСФСР, усиление борьбы с «уголовно-бандитствующими группировками» в местах лишения свободы заставили профессиональных преступников изменить свои принципы и вынудили их избрать новую тактику поведения. От активной антиобщественной и преступной деятельности «авторитеты» криминального мира отказались.

Большинство «воров» (3 % от общего количества осужденных к лишению свободы) оказались в исправительно-трудовых колониях особого режима и тюрьмах.

К середине 60-х гг. XX в. обряд присвоения «воровского звания» стал приводиться только в тюрьме.

Руководители МВД СССР требовали от начальников ИТК обязательного трудоустройства всех осужденных. Основным показателем деятельности ИТК оставалось выполнение плана. На местах принимались решения о выводе особо опасных рецидивистов на производственные объекты.

В новых условиях в ИТК особого режима и тюрьмах произошли существенные преобразования в порядке формирования и в структуре группировок хранителей тюремной субкультуры. «Воры» и иные лица с криминальным опытом соединились в одно сообщество: поэтому понятие «вор в законе» с одной стороны трансформировалось, а с другой — приобрело совершенно иную криминальную окраску [83] .

Нельзя не заметить, что длительное время о преступности лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы, а также следственно арестованных, находившихся в следственных изоляторах по всему Советскому Союзу, люди знали только понаслышке.

Статистика о количестве заключенных и общем числе совершенных ими преступлений являлась секретной. О преступлениях, совершавшихся в самих колониях, изоляторах и тюрьмах, почти совсем ничего не было известно. А такие преступления совершались, совершаются и будут совершаться.

Так, в 1979 г. совершено 3265 преступлений данной категории, в 1980 г. — 3724, в 1981 г. — 5580, в 1982 г. — 3832, в 1983 г. — 4418, в 1984 г. — 5542, в 1985 г. — 5580, в 1986 г. — 5359, в 1987 г. — 3510, в 1988 г. — 2606.

Рост преступности в местах лишения свободы, как видим, пришелся на 1983–1986 гг., то есть на тот период, когда в целом уровень преступности в СССР был наиболее высоким.

Удельный вес побегов в общем числе совершаемых в местах лишения свободы преступлений колебался от 8–9 % до 20–21 % [84] .

Так, только в 1989–1991 гг. Ленинградским городским судом были осуждены за особо тяжкие преступления, совершенные в исправительно-трудовых колониях и следственных изоляторах, 22 преступника.

Все они, как правило, были уже неоднократно судимы. Преступления совершались мужчинами в возрасте от 20 до 35 лет как в отношении своих «собратьев по несчастью» — сокамерников и осужденных, отбывающих наказание в ИТК, — так и администрации исправительно-трудовых учреждений.

Например, шестерым следственно арестованным, содержащимся в одной из камер «Крестов», удалось изготовить спиртосодержащий напиток.

В ночь под Новый 1989 г. брага была выпита «верховодами» камеры Валерием Мальцевым (1955 г.р.) и Николаем Лихачевым (1954 г.р.). Этим субъектам терять было нечего: Лихачев был судим три раза, последним приговором был осужден к десяти годам лишения свободы за умышленное причинение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего.

Мальцев, имевший три судимости за изнасилование и кражи, провел в местах лишения свободы свыше десяти лет.

В ту новогоднюю ночь Мальцев и Лихачев напали на сокамерника М., которого зверски избили. Когда М., потеряв сознание, упал, рецидивисты схватили простыню и стали его душить. Подавив сопротивление М., преступники совершили с ним акты мужеложства, а затем задушили. Соучастники избили двух других сокамерников, пригрозив, что если они сообщат об убийстве администрации следственного изолятора, то их ждет та же участь, что и погибшего.