Чтение онлайн

Никогда, даже в самых смелых своих мечтах, Анна не могла предполагать, что услышит извинения от Мигеля. Да еще такие искренние. Она не могла придумать, что сказать ему в ответ.

— Я действительно никогда не участвовала в скачках, — призналась она в свою очередь. — И прекрасно понимаю, какую ответственность ты несешь как управляющий на этом ранчо.

Он улыбнулся ей в ответ, и она поразилась, до какой степени ей приятна его улыбка.

— Когда вернулся домой, я подумал: да, она умеет не только играть на фортепьяно. — Внезапно его лицо стало печальным. — И все равно скакать на жеребце опасно. Надеюсь, ты понимаешь, насколько это опасно.

Она внимательно посмотрела на него и вдруг поняла, что он заботится вовсе не о своей работе, а о ее безопасности. От этой мысли сладко заныло сердце. Он предстал теперь совершенно в ином свете.

— Поверь, Мигель, я прекрасно знаю, где кроется опасность. У меня есть приятель, который прикован к инвалидной коляске из-за падения на трассе. Я не отношусь легкомысленно к скачкам. Но на ближайшие несколько недель это моя работа, и я намереваюсь выполнить ее лучшим образом и по возможности безопасно.

Она думала, что он должен удовлетвориться этим ответом. Ведь Мигель не муж ее и не любовник. А даже если бы и был, то Анна не из тех женщин, которые подчиняются требованиям мужчин.

Мигель восхищался ее независимостью, но вместе с тем негодовал из-за ее безрассудства. Еще не забылось, как тяжко ему приходилось, когда он сталкивался с независимостью Чарлин. В конце концов до него дошло, что она никогда не нуждалась в нем.

— Тогда я попытаюсь держать рот на замке, — сказал он.

Анна перевела взгляд на его губы и почувствовала, как у нее моментально перехватило дыхание. Из всех мужчин, которых она знала, только он один мог заставить ее мгновенно забыть обо всем. О здравом смысле, о морали, о ее клятве никогда не впускать мужчин в свое сердце.

— Может быть, стоит написать это на бумаге? — предложила она с улыбкой.

Он тоже улыбнулся в ответ, но потом, к большому ее разочарованию, перевел взгляд на закрытую крышку пианино и спросил:

— У тебя слишком болят руки, чтобы сыграть мне что-нибудь?

Она посмотрела на забинтованные руки, потом на пианино.

— Я… даже не знаю. Не пробовала.

Она скорее почувствовала, чем увидела, что он снова смотрит на нее.

— А почему нет? Я слышал, музыканты играют даже во время отпуска, чтобы не терять навыка.

— Это так. Но мне что-то не хочется играть.

Ее слова удивили Мигеля. Он думал, что игра на фортепьяно — самое большое увлечение ее жизни. Что она хотела сказать?

— А что ты вообще играешь? Классику?

— Иногда и классику. Вообще я играю все. Джаз, кантри, вестерны, мелодии Бродвея. Но больше всего мне нравится Гленн Миллер.

— Может быть, все-таки попробуешь что-нибудь сыграть?

У нее на мгновение остановилось сердце. Почему-то вдруг возникло ощущение, что он попросил ее заняться с ним любовью.

— Я не… — она не могла говорить, только покачала головой.

— Поверь, я не буду обращать внимания на ошибки. Сыграй то, что хочешь сама. Что-нибудь лирическое. — «Как ты сама», — хотел добавить Мигель.

Он заметил нерешительность на ее лице и не стал больше ничего говорить, просто терпеливо ждал, пока она решит сама. Наконец она открыла крышку и пробежала пальцами по клавишам.

— Родители купили это пианино, когда мне было всего пять лет. Оно было старое и дешевое, но я его полюбила. Позже, когда я уже научилась прилично играть, отец предложил купить мне другой инструмент, но я отказалась, уж очень привыкла к этому.

Мигель никогда не думал, что она такая чувствительная. Он вообще не догадывался о многих чертах ее характера. О господи, как же ему хотелось узнать их!

— Но если у тебя болят руки, то не играй, — сказал он.

Анна посмотрела на него и поняла, что играть для него доставит ей огромную радость. Ей показалось, что она вообще училась играть и совершенствовала свою игру все эти годы только для того, чтобы доставить этому мужчине удовольствие. Она начала играть любовную мелодию. Руки были немного напряжены, но об этом знала только она, и комнату заполнили волшебные звуки.

Когда Анна уже кончила играть, Мигель вдруг пропел несколько слов из только что отзвучавшей песни. Анна удивленно посмотрела на него.

— Ты знаешь эту песню?

— Да, это «Ночь и день». Ее написал Коул Портер в сороковые годы, не так ли?

Она была поражена, на щеках появился румянец.

— Я не думала, что ты это знаешь.

— На самом деле я плохо знаю композиторов и поэтов. Но иногда люблю смотреть старые фильмы. Там много хороших песен. — Он протянул руку и погладил ее раскрасневшуюся щеку. — Я догадался, что эта песня о любви, и поэтому ты покраснела, да?

Она не поднимала глаз от клавиш, чувствуя, как колотится сердце.

— Ты попросил сыграть что-нибудь, что мне самой нравится. Я так и сделала. Просто не думала, что ты знаешь слова. Или… что можешь придать им какое-то значение.

Мигель почувствовал, что она пытается отстраниться от него, а тепло, которое он ощущал всего несколько мгновений назад, сменилось холодным безразличием. Он подумал, что такой резкой переменой она хочет показать ему, что никогда ее песня любви не будет предназначена для такого человека, как он.

От этой мысли у него защемило сердце, он поднялся.

— Не беспокойся, Анна. Я никогда не сделаю подобной ошибки.

И ушел. Она старалась держать себя в руках, но вдруг слезы ручьем полились из глаз.

Она поняла, что влюбилась в Мигеля Чейза. В мужчину, который разобьет ее сердце.

Прошло три дня, Мигель не появлялся. Вернувшись в дом после работы в конюшне, она услышала телефонный звонок.

— Привет, сестра! Как дела на ранчо?

— Адам! Как твоя нога? — закричала она в ответ.

Пока он рассказывал ей о том, что с ним произошло и как теперь его здоровье, она сняла свои ковбойские ботинки и, забравшись в кресло, уселась поудобнее.

— Я рада, что ты счастливо отделался, — удалось вставить ей в возбужденную речь брата. — Так когда наконец приедешь домой? Ты ведь почти закончил свои дела, не так ли?

— Ты что! Я еще только начинаю. А в чем дело, Анни? Соскучилась по своему брату-двойняшке?

— Да уж, хотелось бы на тебя взглянуть. А представляешь, как бы мы тут с тобой славно покатались вдвоем на лошадях?