Чтение онлайн

Тогда-то Гинзел впервые заметил, что мотор их машины как-то странно стучит.

– Как ты думаешь, что это такое?
– спросил он у Энджело.

Энджело выключил радио, чтобы получше прислушаться.

– Может, трансмиссия полетела?

Опасаясь серьезной поломки, Гинзел остановился и вместе с Энджело несколько минут безуспешно пытался отыскать причину странного стука.

Так ничего и не добившись, оба залезли в кабину и снова тронулись в путь, начисто позабыв о том, что выключили радио.

Дюкасс раскладывал хирургические инструменты на подносе со специальной прокладкой, которая держала их как магнит, когда из динамика, висевшего на передней стенке прицепа, раздался голос Энджело:

– У нас забарахлил мотор, ребята. Какая-то неполадка. Хорошо бы на всякий случай проверить, как действуют ваши электроаппараты. Ясно?

Дюкасс взглянул на часы и громко выругался. До назначенного часа осталось всего пятнадцать минут - некогда разбираться с неполадками.

Осторожно, чтобы не потерять равновесия - прицеп мотало из стороны в сторону, - он протиснулся мимо подстилки, на которой лежала Клэр, и подошел к пульту управления.

– Придется проверить все сверху донизу и по порядку, - сказал он двум своим помощникам в резиновых фартуках.

Дюкасс щелкнул выключателями в первом ряду, и фальшивая перегородка в задней части прицепа разошлась на две половины, которые начали поворачиваться вокруг своей оси, обнаруживая ряды завернутых в холст туш. Как только две секции фальшивой перегородки стали параллельно друг другу, они поехали в разные стороны, пока не замерли в пазах вдоль стенок прицепа.

Дюкасс щелкнул очередным выключателем, и пандус, на котором стоял разбитый "фольксваген", мягко поплыл между рядов туш и замер у самых дверей.

– С этим как будто все в порядке, - сказал Дюкасс.
– Теперь проверим травматическое оборудование.

Он повернулся к пульту и дернул на себя какой-то рычаг. На этот раз по рельсам, проложенным от передней перегородки прицепа к задней, двинулось специально оборудованное зубоврачебное кресло. Оно остановилось в шести дюймах от "фольксвагена". На противоположном конце рельсовой дорожки, на уровне кресла, была смонтирована секция "фольксвагена", состоящая из верхней стойки, к которой крепится лобовое стекло, части приборной доски, рулевой колонки с рулевым колесом и ножных педалей. Из стойки и приборной доски угрожающе торчали осколки стекла.

Как только кресло очутилось возле "фольксвагена", по обе стороны прицепа замигали красные огни.

– Всем ясно?
– спросил Дюкасс, поднимая руку к очередному выключателю.
– А теперь...

Ударила струя сжатого воздуха, и кресло, точно ракета, устремилось вперед по рельсам, пока не остановилось, задрожав, в семи с четвертью дюймах от рулевого колеса.

– Прекрасно.
– Дюкасс снова посмотрел на часы.
– Мы уже, наверное, почти доехали, поэтому, пока давление воздуха поднимается, давайте-ка посадим Теннант в кресло и пристегнем ремни.

В черно-желтой патрульной машине, что шла на восток по шоссе Саут-Дикси, полицейский, сидевший рядом с водителем, вдруг повернулся к своему напарнику.

– Послушай, сержант, - оглядываясь назад, сказал он, - не этот ли фургон с мясом кто-то пытался вызвать по радио несколько минут назад?

Сержант посмотрел в боковое зеркало.

– Если это он, то что-то уж очень быстро гонит.

– Давай остановим, а?

Сержант ответил не сразу. Пока дежурство шло без происшествий, но они подъезжали как раз к тому месту, где разрешен поворот патрульным машинам и каретам "скорой помощи".

– Давай.

Включив "мигалку", сержант перебрался в левый ряд, тормознул, завизжав шинами по асфальту, развернулся и помчался в обратном направлении.

Обогнав несколько машин, он пристроился позади огромного десятиколесного рефрижератора и начал определять его скорость.

– Так я и думал, - проворчал он.
– Вот сукин сын, прет как одержимый! Ну-ка, давай выясним, в чем дело...

Второй полицейский, взяв мегафон, поднес его ко рту.

– Полиция!
– размеренно и четко произнес он.
– Посмотрите в зеркало, уменьшите скорость, подайте в сторону и остановитесь!

Тотчас загорелись красные тормозные огни рефрижератора. Замигал сигнал поворота, фургон стал прижиматься к обочине, быстро гася скорость.

Обе машины остановились. Полицейские, отстегнув привязные ремни, надели свои соломенные шляпы и вылезли на испещренное пятнами нефти шоссе.

Гинзел уже опустил стекло в окне, когда сержант не спеша подошел к кабине.

– Что случилось, сержант?
– спросил он.

– Заглуши мотор и предъяви права.

Гинзел вытер вспотевшие ладони о белый комбинезон, вынул из кармана документ и вручил его сержанту.

– Все в порядке, - сказал сержант, проверив права.
– А теперь, может, объяснишь мне, почему ты превысил скорость на целых десять миль, а?

Гинзел ткнул кулаком в рулевое колесо.

– Так я и знал!
– повернулся он к Энджело.
– Показатель скорости снова врет!

Сержант покачал головой, словно досадуя на то, что Гинзел не сумел придумать отговорки поумнее.

– А что с вашим радио? Тоже в неисправности, а?

Гинзел бросил на него озадаченный взгляд, нагнулся и покрутил ручку приемника. Внезапно в кабину ворвался шум голосов. "У тебя что, зуб на меня?" - мучительно громко допытывался кто-то. "Еще какой!" - послышался ответ. "Что представляет собой ваш десять-двадцать тире один-восемь?"

Гинзел выключил звук и, бросив недобрый взгляд на Энджело, снова повернулся к сержанту. Рядом уже стоял патрульный, он с фонариком в руках обошел фургон, осмотрев кузов и шины.

– Все в порядке?
– спросил его сержант.

Патрульный кивнул.

– Проверить сцепление?

Сержант начал что-то говорить, но слова его утонули в грохоте проходившей мимо бензиновой цистерны. Он повернулся к Гинзелу и, как только шум стих, сказал.

– На этот раз я не стану тебя штрафовать. Но только потому, что мы слышали, как ваш диспетчер велел вам вернуться на склад.

– На склад? Почему? Что случилось?

– Твоя мать заболела.

На лице Гинзела - весьма кстати - появилось испуганное выражение.

– О господи!
– взъерошив рукой волосы, простонал он.

– Где ваш склад?

– Возле Ориндж-Боул...

– Ладно, разрешаю тебе развернуться там, где разворачивается "скорая помощь".
– Сержант показал на разрыв в осевой линии в четверти мили от них.
– Понятно? Поезжай туда и жди меня. Не очень-то расстраивайся, приятель, - добавил он, в то время как его напарник уже зашагал к патрульной машине.
– И помни, заботясь о безопасности на шоссе, ты заботишься о собственной жизни.