Чтение онлайн

Но вскоре фашисты пустили на партизан еще три танка. Бьют фашисты по партизанам огнем артиллерии, минометов и пулеметов. Обстреляв заслон, пытаются возобновить движение.

Начались контратаки немцев в 5 часов утра. Нелегко партизанам стоять в заслоне. Но стоят. Держатся.

Лес: «Дорогу закрыли 5 часов утра двенадцатого. Движение прекращено.

Кузнецов».

Большая земля: «Обозначьте свое расположение знаками для ориентировки наших летчиков».

Лес: «Вас поняли. Передаем предварительные итоги боев за Старый Крым: уничтожено: орудий — 4, автомашин — 92, повозок — 73, танков — 3, бронемашин — 1, автобусов — 2, солдат — 559, пленено — 30» [109] .

Перед вечером в Старый Крым с запада ворвались немецкие танки. Потеснив 3-ю партизанскую бригаду с северной окраины города и заняв улицы Северную, Армянскую и Сулу-Доре, фашисты в упор бьют по домам из пушек, чинят дикую расправу над населением. Вот уже танки подходят к Изюмовке. Усилился огневой удар. А в Изюмовском заслоне стоит только 4-й отряд. К двадцати двум часам и здесь создалось критическое положение: под натиском большой группировки немецких войск 4-й отряд вот-вот дрогнет.

Чтобы помочь отряду, командир соединения приказал поддержать его огнем пушек, захваченных Бахтиным. Выйдя на восточную окраину города, батарея ударила по фашистам, сгрудившимся на шоссе Феодосия — Изюмовка. Благодаря этому заслон продержался еще одну ночь.

К утру тринадцатого апреля натиск гитлеровцев ослабел. Не выдержав сокрушительных ударов Красной Армии и встречного партизанского огня, фашисты отступили. Часть их, обойдя Старый Крым, покатилась на юг, к морю.

Под Старым Крымом все стихло. А в 19 часов в город вошли советские танки. И как ни разгорячены были танкисты, как ни мчались они за бегущими гитлеровцами, но, заметив людей с алыми ленточками на шапках, остановились и, открыв крышки люков, соскочили на землю.

— Здорово, орлы-партизаны!

Сбегаются партизаны. Их опережают вездесущие мальчишки. Группа за группой высыпают на улицу жители. При виде воинов их лица светлеют, озаряются улыбками, в глазах вспыхивает радость.

— Наши родненькие! Наконец-то…

По городу идут советские танки. Движутся моторизованные войска: улица запружена людьми. Приветствия. Смех. Цветы.

В тот же день состоялась еще одна радостная встреча. Партизан Восточного соединения приветствовал маршал Ворошилов и поблагодарил за помощь.

Но в этот день партизаны испытали не только чувство радости. Гневом закипали их сердца при виде тех зверств и разрушений, которые фашисты причинили населению города.

Вот возле порога труп женщины. На руках у нее грудной ребенок. Головка его рассечена надвое. В соседнем дворе — мужчина и женщина, изрешеченные пулями. И у их пятилетнего сына штыком выколоты глаза. То же и в других дворах… Всего за одну ночь пятьсот восемьдесят четыре жертвы, среди которых двести детей.

Это — фашизм.

Вот на улице старик толкает перед собой детскую коляску. Его догоняет партизан 7- го отряда Сандро. У него на руках тоже ребенок. Мать его убита. Сандро несет дитя в штаб отряда: пусть комиссар Чачхиани решит, куда девать мальчика?

— А ваш спит? — обращается Сандро к старику.

— Спит вечным сном…

Партизан склоняется над коляской, откидывает одеяльце: лицо младенца проколото штыком.

На площади перед штабом сидят пленные немцы. Их много — тысячи две, а то и три.

— Отец! Пойдем туда!

И вот старик с коляской в толпе пленных; партизан раздвинул круг, поднял мальчика на вытянутых руках.

— Глядите! Мать его убита фашистами. Глядите, говорю вам! А вот в коляске ребенок заколот фашистом.

Пленные сидят молча. Некоторые прячут глаза, делают вид, что не слышат или не понимают. Сандро вскипает гневом.

— Встать, проклятые!

Кое-кто встает, остальные сидят. Тогда Сандро вырывает из плетня кол и идет на них.

— Встать! На колени! Кланяйтесь праху ребенка!

Комбриг Котельников и комиссар 7-го отряда Чачхиани подходят к партизану:

— Успокойся, Сандро! Пойдем отсюда…

На южных подступах к Карасубазару действуют партизаны 5-й бригады Соловья и Бабичева: они бьют по стекающимся сюда оккупантам.

Тринадцатого апреля Карасубазар был освобожден. В этом городе сошлись войска 4- го Украинского фронта с севера, Отдельная Приморская армия — с востока, 5-я партизанская бригада — с юга. Именно здесь, под Карасубазаром прекратила свое существование еще одна группировка вражеских войск — много фашистов было убито, несколько тысяч солдат и офицеров сдалось в плен — с оружием, с машинами, с награбленным добром.

А в штабе Северного соединения и в подпольном обкоме возрастает тревога: как идут дела в Симферополе? Отряды Анатолия Сосунова и Толи Косухина ушли туда, и как в воду канули. Удалось ли им обезвредить минную систему, успешна ли их борьба с фашистскими факельщиками — мы не знаем.

Одиннадцатого утром над Симферополем появились столбы дыма. Горит город. Взывает о помощи. Весь день занимаемся перестановкой сил с целью создания группировки для наступления на город. Это нелегко. Отряды соединения разбросаны от Карасубазара и Ус-кута до Ой-Яула, Ангары и Улу-Узени. И повсюду идут бои.

Вот уже и двенадцатое. Запрашивает Большая земля.

Большая земля: «Что реального сделали для предотвращения подрыва фашистами Симферополя. Примите все меры».

Лес: «Группа партизан Саковича 12-го вошла в Симферополь с задачей бороться с факельщиками. Послали и группу Косухина. На руках у них карты минирования. На обезвреживание главного пульта включенных минных зарядов нацелена и группа антифашистов» [110] .

В это крайне тревожное утро у нас вдруг появился Михаил Михайлеску. Ему удалось прихватить несколько оперативных документов штаба Главного немецкого командования, в их числе — дислокацию войск всей армии. Эм-эм сообщает, что его группа в Симферополе взорвала большой склад боеприпасов и взрывчатки. После этого, сняв своих людей, Михайлеску перебрался в лес.

— Находиться в Симферополе нам уже нельзя, — заявляет Эм-эм.

Мы стоим на высоте «884,1». Выслушав доклад боевого соратника, Ямпольский благодарит его за сделанное. Он то и дело вскидывает бинокль, все пристальнее всматривается в дым над Симферополем.