Чтение онлайн

— Лечи так.

— Он никуда не убежит, у него нога прострелена.

— Лечи так или убирайся.

— Мне нужны инструменты.

— Иди и возьми все, что надо.

Я посмотрела на Кипреева.

— Я сейчас приду и подлатаю тебя.

Под конвоем сходила за инструментами. Мужчина все еще сидел в комнате с братом.

— Брат в себя не приходил? — спросила его.

— Нет. Это плохо?

— Нормально. Мне нужно еще обезболивающее.

— Для брата?

— Нет. Для того, другого. Нужно вытащить пулю.

— Так вытащи, потерпит.

— А если он умрет?

— Значит, умрет, — ответил равнодушно, и я поняла, что спорить бесполезно.

Вернулась в комнату, где лежал Кипреев.

— Сейчас я вытащу пулю, — сказала ему. — И все будет хорошо. Ты только потерпи.

Он терпел. Стиснул зубы, стонал, но терпел. Я старалась сделать все, как можно аккуратнее, чтобы не причинять лишнюю боль.

— Все, — сказала, закончив. — До свадьбы заживет.

— Теперь придется на тебе жениться, — пошутил Кипреев.

— Я замужем.

— И муж тебя отпустил?

— Это моя работа.

— Я бы свою жену ни за что на войну не отпустил.

— Не на войну, — поправила его.

— Это сейчас серьезно?

— Лежи молча, — попросила я. — Сил набирайся.

— Да, — согласился Кипреев, — силы нам будут нужны.

На следующий день мне привезли все нужные лекарства и кое-что из оборудования.

Три дня я просидела в комнате у больного, выходя только в туалет и умыться. Спала на полу, благо он был застелен ковром, а подушку и одеяло мне принесли в первую же ночь. Ела там же. Еду приносили два раза в день, утром и вечером. Хлеб, сыр, немного зелени и вода. Пару раз мне разрешали навестить Кипреева, но разговаривать нам запретили, строго следя за тем, чтобы мы не нарушали запрет. У Кипреева все заживало, как на собаке, что меня несказанно радовало.

У второго моего пациента дела шли не так блестяще, но его жизни больше ничего не угрожало, о чем я сообщила его брату.

Вечером третьего дня, когда я уже собиралась лечь спать, в комнату вошел один из моих постоянных конвоиров.

— Идем.

Я уже поняла, что спрашивать у них о чем-то совершенно бесполезно, все равно мне не ответят, и безропотно пошла следом.

Меня привели в комнату, где на большой кровати лежал брат моего пациента.

— Как брат? — спросил он, окидывая меня взглядом с ног до головы.

— Нормально.

— Хорошо.

Он помолчал немного и добавил:

— Раздевайся.

— Что? — растерялась я.

— Раздевайся и ложись, — он похлопал рукой по кровати.

— Нет! — сделала шаг назад и уперлась спиной в дверь.

— Раздевайся, — повторил он безо всякого выражения.

Я отрицательно покачала головой.

— Ты можешь раздеться сама, — сказал он мне. — Или я позову моих людей, чтобы они раздели и держали тебя. А могу отдать тебя им, тогда ты вряд ли переживешь эту ночь. Они давно не видели женщин.

Я почувствовала, как от страха у меня похолодела спина. Все еще надеясь на чудо, произнесла:

— Я лечу твоего брата. Не боишься, что без меня он может умереть?

— Ты сама сказала, что он будет жить. Раздевайся, или я позову своих людей.

Я смотрела в его холодные глаза и понимала, что у меня нет выхода. Или я разденусь сама и лягу с ним, или … в лучшем случае, меня будут просто держать. Но что-то подсказывало, что если я заартачусь, этот человек отдаст меня на потеху своим бойцам.

Дрожащими руками стала расстегивать пуговицы на рубашке.

— Правильное решение, — усмехнулся мужчина. — Давай быстрее, мне надоело ждать.

Под его пристальным взглядом, я стянула рубашку и брюки, сняла белье и застыла у дверей.

— Иди сюда.

На нетвердых ногах подошла к кровати.

— Ложись.

Легла и зажмурилась. Взрослая женщина, врач, я прекрасно понимала, что сейчас произойдет. Я, конечно, могу сопротивляться, но это бесполезно. Будет только хуже. В голове возник голос деда: «Выживи любой ценой». Сглотнула вязкую слюну и посмотрела на мужчину.

Он, не спеша, оглядел меня, расстегнул и приспустил штаны и устроился между моих ног. Потом достал пистолет, снял его с предохранителя и сказал:

— Дернешься, и я вышибу тебе мозги.

И поскольку я никак не отреагировала, продолжил:

— Кивни, если поняла.

Я кивнула.

Положил оружие рядом с собой, потом ловко надел презерватив, развел мои ноги и резко вошел в меня. Было больно и очень стыдно, но я запретила себе плакать. Я вытерплю. Я выживу. Я вернусь домой. И тогда уже пожалею себя и поплачу вдоволь.

Он быстро кончил, слез с меня и натянул штаны.

— Иди.

Я не заставила просить себя дважды. Встала, оделась и ушла. Меня проводили в комнату к больному.

С этого вечера меня ежедневно стали водить к нему. Он не бил меня, не издевался, не старался причинить боль. Он делал все молча, получал удовольствие и отправлял меня обратно. Всегда клал рядом с собой оружие. Пару раз, когда я дергала рукой, он тут же хватал пистолет и прижимал дуло к моему виску.

— Не провоцируй, — сказал однажды.

С тех пор, лежа под ним, я боялась пошевелиться.

Через две недели нашего пребывания здесь, Кипреев, решив, что он достаточно окреп, разоружил часового и пытался проникнуть ко мне в комнату, чтобы вместе бежать.

Его поймали. Я услышали выстрелы и крики, бросилась к двери, но выйти мне не дали.

А вечером главарь сказал мне:

— Твой друг совершил глупый и опрометчивый поступок. Пришлось его наказать.

— Он жив? — прошептала, облизав вмиг ставшие сухими губы.

— Жив.

— Что с ним?

— Ему просто сломали ноги. Для начала, — равнодушно ответил он.

И вот тогда я поняла, что нужно бежать. Но как? Для побега нужна машина и оружие. И то, и другое у боевиков было, но они совершенно не собирались делиться со мной. Значит, нужно придумать что-то, что бы завладеть оружием.

Еще несколько дней ушло на размышления. Как я ни старалась, но придумать хоть сколько-нибудь реальный план не могла. Не учили меня планировать побег от боевиков. Вообще никто и никогда не рассказывал мне о том, что нужно делать, если попаду в плен.