Поцелованные Одессой
Шрифт:
Уезжал человек, заложивший основы процветания города, уезжал начальник, распоряжавшийся значительными средствами и обладавший большой властью, уезжал не уличённый ни в воровстве, ни во взятках, ни в незаконном приобретении каких-либо благ, уезжал без бриллиантов, не имея денежных счётов в каких-либо банках, уезжал, не скрывая баснословные богатства в «офшорах» либо в их подобии, уезжал, не попав в категорию тех, о ком Салтыков-Щедрин с горечью восклицал: «У нас в России воруют все». уезжал, увозя с собой небольшой чемоданчик, куда умещались его парадный мундир и два костюма, уезжал, оставляя своё сердце любимому детищу.
Итоги своей деятельности в удивительно скромной форме он излагает в докладе, адресованном императору:
«В настоящий момент её [Одессы] население доходит до 35 000 человек. В течение 10 лет оно увеличилось в 5 раз. Число домов в городе доходит теперь до 2600. Постоянно воздвигаются новые постройки, соперничающие между собой в прочности и красоте.
Около 25 млн [из общей суммы 45 млн рублей торгового оборота всех портов Черноморского и Азовского морей] приходятся на долю Одессы. Таможенные сборы, приносившие лет пятнадцать тому назад несколько тысяч рублей, дают теперь ежегодно казне 2 млн рублей.
Количество возделываемой земли, масса капиталов и доходов возрастает ежегодно в громадной пропорции. И всё это чудесное возрождение совершается само собой, не причиняя никаких издержек казне.
Когда я приехал в Одессу в 1803 году, я должен был употребить шесть недель, чтобы добыть себе дюжину простых стульев – и, в заключение, я вынужден был выписать их из Херсона. А в 1813 году из Одессы вывезено было в Константинополь мебели на 60 тысяч рублей, сделанной не хуже, чем в Москве и Петербурге…»
В Вене, куда герцог отправился из Одессы, его тепло встречает король Франции Людовик XVIII, который предлагает ему пост министра иностранных дел в формируемом правительстве во главе с Шарлем Морисом Талейраном.
В должности министра иностранных дел, а затем премьер-министра Франции герцог не забывает о главном детище свой жизни – городе, в котором он воплотил дух овладевшей им мечты.
Со слезами радости на глазах, в ранге премьер-министра Франции, он встречает известие об открытии в Одессе некогда замышленного им лицея. И тут же вместе с благодарственным письмом, адресованным жителям города, передаёт в дар открывшемуся лицею 13 тысяч франков.
В ответ на сообщение о том, что российский император пожелал все доходы, получаемые Дюком в России, сохранить за ним до конца жизни, Ришелье значительную долю из причитающейся суммы передаёт в дар теперь уже далёкой Одессе.
Через четыре года, прошедших после отъезда Ришелье во Францию, император Александр I посещает детище герцога и делится следующими впечатлениями:
«Мы были наслышаны об успехах нашего друга. Но то, что предстало перед Нашим взором, повергает в неописуемый восторг. Пусть же герцог там, в Париже, ощутит Нашу искреннюю благодарность за труды свои».
Вскоре Дюк получает из рук российского посланника высокую награду России – орден Андрея Первозванного.
В глубокой ностальгии, испытываемой по Одессе, в которую герцог мечтает обязательно вернуться, он признается своему другу-одесситу – негоцианту Шарлю Сикару:
«Ни время, ни бурные события не в силах были заставить меня даже на день забыть Одессу. Сей волшебный город манит меня постоянно, и я не могу уже более противиться этому чувству Да и зачем?»
Увы! осуществить мечту о возвращении помешала смерть. Герцог Арман-Эмманюэль дю Плесси де Ришелье и де Фронсак скоропостижно скончался в ночь на 3 мая 1822 года в возрасте 56 лет.
Похоронен он в Париже, в родовой усыпальнице на территории университета Сорбонны.
«Я оплакиваю своего герцога Ришелье как единственного друга, говорившего мне правду». – отреагировал Александр I, получив известие о кончине герцога.
«Цветущий в акациях город…»
Среди наследия, оставленного в дар городу Ришелье, нельзя не упомянуть об акации – дереве, ставшем символом города. Утверждают, что этим выбором дерево обязано своим ароматом, впечатлившим будущего градостроителя Одессы при посещении Италии и, по-видимому, не только…
Серьёзное влияние на состоявшийся выбор, возможно, в немалой степени оказало и знакомство герцога с таинственной аурой, которой это дерево окружено.
Акация – древнейший символ, наделённый многочисленными таинственными свойствами, одно из которых – магическая способность этого дерева притягивать деньги – не могло не привлечь внимание одного из отцов-основателей будущего успешного торгово-коммерческого центра на юге России.
Со временем акация превращается в визитную карточку Одессы с её специфическим укладом жизни и воистину заслуживает права красоваться на гербе города.
P.S. «Однажды утром неопытный северянин идёт по дорожке Ковалевского парка и вдруг останавливается, изумлённый диковинным, незнакомым, никогда доселе не слыханным ароматом. Какая-то щекочущая радость заключается в этом пряном благоухании, заставляющем ноздри широко раздуваться и губы невольно улыбаться. Так пахнет акация» (А.И. Куприн).
Запах акации, как кто-то заметил, – «подлинный запах» Одессы. Знаменитый парфюмер Брокар, сделавший брендом своей фирмы запах сирени, заглянул в Одессу и понял, как легкомысленно поступил в оценке престижных запахов. В результате он приходит к решению – запустить новую серию парфюма под названием «Белая акация».
Граф Ланжерон
После Ришелье должность генерал-губернатора Новороссии и Бессарабии наследует другой французский аристократ, покинувший свою страну из-за событий Французской революции, – граф Луи-Александр-Андро Ланжерон, потомок аристократического французского рода, известного с начала XIV века.
Луи родился в Париже. Юношей, в девятнадцатилетнем возрасте, он поступает во французский экспедиционный корпус, в составе которого отправляется в США борцом за независимость против Англии.
В 1799 году получает российское гражданство и титул графа. В звании генерал-лейтенанта участвует на стороне российских войск в военных действиях против турок в Бессарабии и на Балканах. В войне 1812 года проявляет себя опытным и мужественным военачальником. В 1816 году становится генерал-губернатором Новороссийского края и градоначальником Одессы.
Вверенный его руководству город находился в стадии бурного развития – и «графу Ланжерону, сменившему Ришелье, оставалось только во всём следовать своему предшественнику, что он и делал» (Доротея Атлас. Старая Одесса).