Чтение онлайн

На самом деле, Елена считала это больше чем приказом, от нее не ждали, что она сделает

что-то другое.

– Иллиум, тебе нужно знать обо мне кое-что, раз уж есть чертова надежда на нашу

дружбу. Я вряд ли повинуюсь каждому приказу Рафаэля.

Выражение лица Иллиума стало осуждающим.

– Он прав, Элли. Для тебя здесь не безопасно.

– Я рожденный охотник, - хрипло сказала Елена.
– Я никогда не была в безопасности.

"Ох, моя маленькая охотница, милая, прелестная охотница".

Пронеслось в голове, внося неразбериху в воспоминания, будто ненужный слой, Елена

начала идти, понимая, что это вернется. Иллиум попытался встать на пути, но у Елены

было преимущество: она знала, что он не прикоснется к ней и пальцем.

Она забыла об ангелах, которых он оставил в саду.

Они лежали там, словно подбитые птицы, обагрившие кровью землю, превратившие поле

цветов в скотобойню.

6 Ятаган (тур. yatagan) - клинковое колюще-режущее и рубяще-режущее холодное оружие с длинным

однолезвийным клинком, имеющим двойной изгиб; нечто среднее между саблей и тесаком

Глава 12

В воздухе, наполненном богатыми ароматами, чувствовались кровь и боль, впитавшиеся в

самые ее поры. И внезапно Елена начала скучать по своей квартире, по ванне, которую

превратила в собственный рай. И тоска была сильной, заставившей содрогаться изнутри,

скрутившей до боли живот.

– Сколько они будут там лежать?
– выдавила она из себя.

– Пока не смогут самостоятельно передвигаться, - ответил Иллиум, и каждое слово было

словно лезвие.
– Или пока Микаэла не пошлет кого-нибудь за ними.

Этого, как знала Елена, никогда не случиться. Отвернувшись от массы людей, обрезанных

крыльев и смятых цветов, она медленно пошла прочь.

– Погоди. Моя книга.

– Я отдам ее, когда вернется Рафаэль.

Елена засомневалась, но знала, что не способна подойти к телам.

– Спасибо.
– Сделав лишь несколько шагов, все ее чувства наполнил аромат дождя и ветра.

Иллиум растаял в тишине, а рядом с Еленой шел Рафаэль.

Она ожидала услышать выговор, что ослушалась его приказа, но он молчал, пока они не

зашли в собственное крыло здания. И даже тогда, он молча наблюдал, как она стянула с

себя одежду и отправилась в душ. Когда она вышла, он ждал ее с огромным полотенцем в

руках. А когда обернул его вокруг ее тела, нежность этого жеста угрожала сломать.

Елена подняла взгляд, встретившись с его, когда он убрал влажные пряди волос с ее лица.

Рафаэль тихо произнес:

– Жестокость нашей жизни шокирует тебя.

Она ладонью ощущала ровное и уверенное сердцебиение Рафаэля. Столь человечный

звук, столь правдивый и реальный.

– Не жестокость. - Она убила своего наставника, когда тот слетел с катушек, разделывая

мальчиков, будто они не больше, чем куски мяса.
– А бесчеловечность всего этого.

Рафаэль поглаживал ее по волосам, завернув их обоих в кокон своих крыльев.

– Микаэла пришла за тобой по очень человеческим мотивам - она ревнует. Ты сейчас в

центре внимания, а она этого не может вынести.

– Но жестокость в ее глазах.
– Елена задрожала от воспоминаний.
– Она наслаждалась моей

болью, напомнив мне этим Урама. - Порожденный кровью ангел пинал ее сломанную

лодыжку, заставляя кричать, а сам улыбался.

– Не даром они были парой. - Елена щекой прижалась к груди Рафаэля, еще удар, его

сердце такое живое и страстное.

Но именно этот мужчина наказал вампира с ледяной практичностью, от которой даже

сейчас многие жители Нью-Йорка обходят стороной место этого кровавого наказания на

Таймс Сквер.

– Что ты сделал с Микаэлой?
– спросила Елена, и по ее коже прошел озноб от понимания,

что одного лишь наказания для Рафаэля недостаточно. Он не поддавался капризам, но

когда действовал, мир содрогался.

В ее голове прошелестел полуночный бриз.

"Я уже однажды говорил тебе, Елена, никогда не жалей Микаэлу. Она воспользуется

этим, чтобы вырвать твое еще бьющееся сердце".

И ее сердце, о котором он упомянул, панически забилось от воспоминания о разорванных

мышцах и боли.

– Как она смогла дотянуться до меня изнутри?

– Кажется, Микаэла скрыла новую силу, - он понизил голос. - И не совпадение, что она

получила ее так скоро почти после смерти от рук Урама.

– Он долго был с ней наедине, - произнесла Елена, вспоминая неприкрытый страх в глазах

Микаэлы, когда они спасли ее. Она впервые видела страх архангела, и это потрясло. -

Думаешь, он как-то изменил ее?

– Его кровь изменила женщину, Холли Чанг. Она не вампир, но и не смертная. Еще

неизвестно, что станет с Микаэлой.

Елене стало стыдно, за то, что забыла о единственной выжившей жертве нападений

Урама.

– Холли? Как она? - Последний проблеск воспоминаний о ней всплыл в памяти Елены:

обнаженная Холли, покрытая запекшейся кровью кровью, а ее разум сломлен.

– Жива.

– А разум?

– Дмитрий сказал, что она никогда не станет прежней, но не безумной.

Елена ожидала меньшего, но уловила не досказанное Рафаэлем.

– Дмитрий по-прежнему приказывает людям за ней приглядывать?

– Яд Урама изменил ее коренным образом, нам нужно выяснить кем она стала.

И Елене стало без разъяснений понятно, что если в Холли есть много от Урама, Дмитрий

без колебаний перережет ей глотку. Инстинкт столкнется с суровой реальностью; порок

Урама не должен распространиться.

– Ты не ответил на мой вопрос, - сказала она, надеясь, что Холли Чанг наплюет на