Поцелуй через стекло
Шрифт:
Щётка на длинной ручке и совок. До пандемии эти предметы находились в ведении женщин. Но теперь всё переменилось. Женщины, занятые добыванием хлеба насущного, сочли возможным часть обязанностей переложить на подрастающих мужчин.
— Ты не думай, я не трус какой! — объявил старший младшему, когда они вошли в дом. — Я твои враки-то опровергну. — Здесь он ввернул словечко, которое частенько доносилось с телевизионного экрана. Младший хотел было спросить насчёт смысла этого последнего слова, но потом передумал.
Нет, не хочется выглядеть профаном. К тому же он и сам догадывается, что к чему.
А тётка в окне — просто жуть! И хотя насчёт шрамов от порезов, он, не исключается, и погорячился…Но во всём остальном… Нет, не пойдёт он больше к дому у оврага. И брата отговорит. Как? Да просто скажет, что ему со страху почудилось всё. И тётка была обычная. Просто хозяйке дома не понравилось, как они используют её калитку. Не поназначению используют. Он так и скажет Раулю. Он ведь хоть и младше, но тоже умные слова знает. Во как!
В то время, как младшие Дамировы, осваивали новые жизненные пространства в Лопуховке, Вилен Владимирович предпринимал героические попытки выжать из изоляции всё возможное.
«Каждый день этот разноглазый пёсик (один глаз-карий, другой-голубой) выскакивал из подъезда и нёсся по двору, прочитывая собачьи послания и оставляя свои».
Похоже, я начинаю выражаться в художественном стиле, — подумал Вилен Владимирович, перечитывая сделанную запись. Она касалась той самой собаки, которая не лаяла. Как говорится, лыко-мочало, начинай сначала.
Шла вторая неделя изоляции. А судьба Капы и её внучки по-прежнему оставалась предметом тяжких дум Адаева. Знай его жена об этом, непременно выдала бы диагноз: «Невроз навязчивых состояний». Но дело в том, что Веру Адаеву мобилизовали на борьбу с «короной». Позвонили из здравотдела и сказали:
— Выручай, Вера Павловна, по старой дружбе!
Правда, послали её не в самое пекло. А в обычную больницу, где наметилась острая нехватка медсестёр.
Оставшись один, Адаев и вовсе затосковал. И как всегда в подобных случаях, попытался уйти с головой в работу. То есть снова и снова методично изучал материалы дела Греты Тунберг. К исходу трёх дней этих пустых хлопот, в голове его зародилось сомнение. Оно касалось мотива серии нападений.
Просто Капитолина Шульпякина и её гражданский муж Геннадий Мякушев с юности отличались прагматичностью и рациональностью мышления и ни о какой экологии не помышляли. С чего бы такой резкий разворот в личностной мотивации женщины?
Всю свою молодость Капля, которая точит камень, (она себя так сама называла) положила на предприятие, где идеи журналистов с бумаги переносились на металлические пластинки, а руки метранпажа, вооружённые шилом, укладывали в столбцы. Это по её инициативе типография «Искра» перешла на офсетный способ печати. Геннадий-тогда директор и Капитолина- его заместитель не пускали денежки на личные потребности, а умело инвестировали в полиграфический бизнес. Так что «Искра» с полным на то осваиванием могла быть переименована в «Пламя». И надо сказать, что горело оно мощно. Вплоть до той аварии на дороге, в результат которой Геннадий отправился к праотцам, а его спутница, соратница и подруга на больничную койку.
И тут в дело вступили местные воротилы Дамировы, эта парочка — София и Гумер, ухитрившиеся зацепиться в столице.
Ах, Москва златоглавая! Несбывшаяся мечта! — Вилен вздохнул и отогнал от себя это видение несбывшейся юношеской мечты, поспешив вернуться к Дамировым. Почему им удалось стать москвичами, при том весьма преуспевшими?
Похоже, что усталость взяла верх.
Мысль газетчика пошла юзом.
Что преобладало в задаваемых им самому себе вопросах. Зависть провинциала? Или кредо газетчика, выраженное словами Пастернака: «Во всём мне хочется дойти до самой сути..!»
Не разберёшь, не распутаешь этот клубок мотивов, побуждений и стремлений, ибо чужая душа- потёмки, а уж если она претендует на творческий подход, то вдвойне.
Глава 5
Дядя Коля наказывает Мирру
Кавалер Тильды красивого песочного окраса. Но вид такой, будто только что вырвался из рук собачьего парикмахера. Кот-лев глазеет через замызганное окно и выводит любовные позывные: мыррр- мыррр.
Оконные створки закрыты на верхние и нижние шпингалеты. Пока я вожусь с ними, усатый ухажёр подаётся в сторону. А уж на мою протянутую руку и вовсе косится подозрительно. На шее у него- ошейник от блох. А что если… Словно уловив мою мысль, кошара спрыгивает на землю. А до моего бдящего слуха доносится звук двигателя. Я шкандыбаю к дивану и вжимаюсь в его коленкоровый угол.
Дядя Коля долго возится во дворе. Слышно, как вытаскивается из прицепа всякая рухлядь, при этом процесс сопровождается бодрой декламацией:
— Во дворе побольше дров- спи, сопи и будь здоров!
И тут до меня доходит: шпингалеты! Я забыла закрыть окно на шпингалеты!
Войдя в избу, он моет руки под умывальником, тщательно вытирая полотенцем каждый палец, после чего натягивает синие латексные перчатки. При этом он адресует свой взгляд зеркалу над умывальником, а отражение отвечает ему мрачной гримасой.
Когда направляется ко мне, в руках у него пакет, на котором изображён котёнок. Ну вылитый Тильдин ухажёр в детстве!
— Я тут тебе подарочек принёс.
— Спасибо.
Слышно, как прогибаются под ним половицы.
Он делает последний шаг и с размаху нахлобучивает пакет на мою голову.
Силясь освободиться, чувствительно получаю по пальцам.
Целлофан липнет к лицу.
Я стараюсь дышать реже. Но воздуха внутри всё меньше.
Перед глазами кружится мошкара с разноцветными крылышками.
Воздуха!
Меня обдаёт прохладной волной. Пакет снят. И я делаю первый вдох. Даже пропитанный запахом сигарет и немытого тела, воздух прекрасен.
Я никак не могу надышаться.
— Это за то, что открывала окно, — говорит дядя Коля и уходит.
Глава 6
Новый скелет из Капиного шкафа
Дом с башенкой известен ещё и Шурочкиным огородом- самым гламурным в городе: грядки, засаженные садовой земляникой, овощами и зеленью, обрамлены бордюрами из стриженого самшита, а под ногами похрустывает серый гравий дорожек. Имеется и резная скамейка, по обеим сторонам которой возвышаются декоративные вазы.