Чтение онлайн

Прячу руки за спину, старательно играя связанную, крепко сжимая в ладони единственное средство защиты, что у меня есть.

Садится передо мной на колени, проводя пальцами по влажному от слез лицу.

– Не надо, прошу тебя… – шепчу дрожащими губами, понимая, насколько жалко это звучит. – Не делай этого!

Албанец улыбается и хватая за волосы оттягивает голову, опаляя шею горячим дыханием, смешанным с перегаром от выпитого алкоголя.

– Сладкая, – шепчет он, нагоняя на меня оцепенение, касаясь кончиком языка моей кожи.

Вгоняю со всей дури гвоздь ему в ногу. Чуть выше колена. Чувствуя, как металл входит в ткани почти до основания.

– Сука, – ревет, отшвыривая меня в сторону.

Отталкиваю пьяное тело ногами к стене. Ударяясь, обваливает на себя давно прогнивший книжный стеллаж.

Одним движением рву окончательно резиновую ленту, стягивающую щиколотки, и бросаюсь к двери.

В коридоре темно и пусто.

Бегу в сторону лестниц. В голове шумит, понимаю лишь то, что нужно двигаться к свету и потоку воздуха. Мужские голоса… Тихо прокрадываюсь вдоль стены, проскальзывая мимо. Поворот… Еще один коридор. Стены плывут перед глазами, заплетая непослушные ноги. Тошнит… Последствие успокоительного… В голове пульсирует, будто отбойным молотком по вискам. Соберись и беги!

Шаги… Оглушающие… Громкие…

– Далеко собралась?

Ощерившаяся улыбка огромного амбала. Лапа, хватающая за руку.

С таким и в нормальном то состоянии не справиться.

В руках шприц.

– Нет! Прекрати! Отпусти меня! – вырываюсь, что есть силы, понимая, что бессмысленно, когда в плечо вонзается игла, распространяя странную слабость по телу.

Медленно обмякаю в мужских руках.

– Десять, девять, восемь, семь, шесть… – слышу голос Ноа над головой, но уже не в силах даже слова сказать, лишь бессвязный шепот. – В конце коридора стоматологический кабинет. Привяжи ее к креслу. Я лично прослежу за ней, раз вы, кретины, не справляетесь…

Темнота… Жуткая… Всепоглощающая…

* * *

Миллер хмуро смотрит на спящую девушку, неосознанно сжимая кулаки до побеления костяшек.

Ей снится очередной кошмар…

И он прекрасно знает, кому адресованы эти слова.

Помнит, с каким остервенением выбивал показания из албанца в допросной.

Как тот улыбался, рассказывая, каким на вкус был женский страх на белоснежной коже.

И как его едва оттащили его же ребята, озверевшего, от едва живого наемника, уже кашляющего кровью, с отбитыми органами и сломанными ребрами.

– Нет… Прекрати! – женский голос срывается на крик, выводя из оцепенения.

Алекс бросается к кровати, крепко встряхивая меня за плечи.

– Эллисон!

– Нет! – резко просыпаюсь, еще не совсем полностью понимая, где нахожусь. – Отпусти!

С силой наношу удары, пытаясь вырваться.

– Тише! Успокойся! Это всего лишь сон, – он перехватывает руки, опуская их вниз. – Смотри на меня? Ладно?

Паркер влетает в комнату, бросаясь ко мне и оттягивая от Миллера.

– Иди ко мне, малышка! Все хорошо. Дыши глубоко, слышишь?

– Итан! Не хочу так больше, – затравленно вжимаюсь в его плечо, отползая от Алекса, как от главного источника, связывающего меня с прошлым. – Я не могу…

Тело все еще дрожит мелкихм ознобом в руках Паркера, намертво вцепившись пальцами в рукава мужской футболки.

– Тише… – крепко прижимает к себе, давая время успокоиться, оборачиваясь к Алексу. – В тумбочке успокоительное. Достань его.

Миллер безропотно подчиняется, передавая доку банку. Итан вскрывает ее одной рукой, настороженно встряхивая. Практически пустая…

– Лина… – осторожно отодвигает меня от себя, отцепляя руки от футболки. – Смотри на меня. Как часто ты его пьешь?

Искоса смотрю на Итана, затем перевожу взгляд на Алекса и обратно.

– Тебе хуже, да? Когда в последний раз спала без таблеток? – выжидающе смотрит на меня. Молчу, виновато закусываю край губы, пытаясь не разрыдаться. – Завтра к двум часам дня жду тебя в клинике… Освобожу пару часов приемного времени. И прими к сведению, если я ношусь с тобой как с сестренкой, это не значит, что ты перестала быть моим пациентом. Хочу наконец услышать от тебя всю историю… От начала до конца… Поняла? И больше никаких таблеток. Хватит.

– Не хочу ничего рассказывать, – холодно смотрю сквозь Итана.

– Тебя сведут с ума твои кошмары и фобии, – фыркает он. – От разговоров еще никто не умирал… Это я забираю с собой.

Захлопывает банку с оставшимся успокоительным у меня под носом и выходит из комнаты, оставляя нас с Алексом вдвоем в напряженном одиночестве.

Тихо встаю с кровати, бесшумно проскальзывая в ванную, не желая сейчас оставаться с Миллером наедине.

Смываю под душем остатки липкого пота вместе с воспоминанием о сне. Останавливаюсь у раковины, молча уставившись в зеркало напротив себя.

Который раз за все эти годы мне снится этот сон? Десятый? Двадцатый?

Кажется, я помню наизусть каждую мелочь из того вечера.

Отец рассказывал, что того албанца уже и в живых нет… Говорят, поножовщина в камере, через год после вынесения приговора. Свои же убрали, за неподчинение приказам.

Тогда почему я до сих пор не могу выкинуть его из головы…

Плеснула холодной водой в бледное лицо.

Нужно заставить себя поспать, иначе скоро сама превращусь в приведение.