Чтение онлайн

Смиренно падает в кресло зала ожидания, надежно фиксируя стаканчики с кофе рядом с собой.

Алекса клонит в сон. Разница в часовых поясах дает о себе знать.

Выжидающе скрещивает руки на груди. Спускается по креслу вниз и удобно умащивается задремав, периодически открывая глаза и поглядывая на часы над ярко-красной лампой в коридоре:«Идет операция».

Ближе к двум лампочка наконец гаснет, а в проходе двери операционной начинается нервное хождение родственников, видимо того самого Харрисона.

Дверь открывает медсестра и быстро проскальзывает сквозь толпу родственников. За ней следом наконец появляется хирург с еще одним коллегой, возрастом постарше.

Алекс с интересом наблюдает за происходящим.

Девушка в голубой медицинской форме объясняет матери пострадавшего мотоциклиста, всю серьезность ситуации, после проведенной четырехчасовой операции. Морально поддерживает испуганных родственников, обещающих продать к чертям собачим мотоцикл… если от него еще хоть что–то осталось…

Старший куратор в это время расписывает документы, вслушиваясь в ее речь и готовый в случае необходимости прийти на помощь подопечной.

Но помощь не понадобилась и, он удовлетворенно улыбается проходя мимо нее в отделение.

Миллер жадно впитывает происходящее, сравнивая девушку с собственными представлениями.

Сейчас она не похожа ни на девочку из библиотеки… Ни на ту Эллисон, с которой он почти два года общался по телефону. Эту часть жизни он еще не знает… Да и вообще, по сути знает лишь то, что ему рассказывают.

Доктор Ривз проходит к стойке приемной и что-то сообщает медсестре за ней. Следом появляется молодой человек постарше в зеленой медицинской униформе и осторожно обнимает ее за плечи, что-то прошептав на ушко.

Они улыбаются друг другу о чем-то договариваясь, и парень скрывается за дверью операционной.

Эйден, – догадывается Алекс.

А может генерал в чем-то и прав? Девушке, стоящей в приемной и мило улыбающейся своему парню, не стоит общаться с безумной семейкой Миллера. Ей хватает трудностей своей жизни, семьи и работы, чтобы ввязываться в еще чьи-то проблемы.

Но почему тогда внутри кошки скребут от этого долбанного зрелища?

Выдыхает, все же заставляя себя встать с кресла и подойти к ней.

Оборачиваюсь, чувствуя на себе чей–то взгляд.

– Привет, – неуверенно улыбается.

Смотрит прямо в глаза. И от этого взгляда, такого темного и теплого, ноги слегка подкашиваются.

– Алекс! – без тени смущения бросаюсь к нему на шею.

Смеется, прижимая к себе. Легко поднимая в воздух крепко держит за талию, втягивая в себя тепло и запах хрупкой девчонки.

Аккуратно отпускает, одергивая зацепившуюся униформу.

– У тебя голубые глаза, – смеется, наконец отвечая себе на вопрос, мучавший его несколько лет. И вновь ни грамма косметики на лице. От чего серьезный доктор выглядит совсем ребенком, непонятно по каким причинам натянувшим на себя униформу. – А еще ты пахнешь больницей и каким–то цитрусовым шампунем.

– Я только с операционной, – смущенно улыбаюсь, принюхиваясь к рукаву больничного костюма. – А ты оказывается умеешь улыбаться… И у тебя от этого появляются ямочки на щеках! Это безумно мило!

Дикарями таращимся друг на друга изучая, все еще не веря, что наконец общаемся не по телефону.

– Устала?

Молча киваю.

– Майкла видел? – вытягиваю шпильки из растрепавшегося за четыре часа операции пучка, с наслаждением растрепывая волосы.

– Конечно, – кивает. – Пару часов назад. Он уже спит давно. Кофе хочешь?

– Безумно, – бормочу закатывая глаза.

– Я уже брал сегодня два, но они не дожили до конца вашей операции, – хмыкает он.

– У меня есть повкуснее автоматного, – тяну его за рукав куртки в ординаторскую, показывая на ходу медсестре, что я на крыше.

Поднимаемся на последний этаж больницы, и я с официальным: «Тадам!» открываю перед ним двери своего убежища.

Улыбается, пропуская меня вперед и шагая в ночную прохладу Сан-Франциско.

– Между прочим, ты первый, кто сюда со мной поднялся, – хмыкаю, отбирая у него кофе и забираясь на парапет крыши.

– А как же мистер Анестезиолог? – Миллер следует моему примеру, удобно умащиваясь на бортике.

– Неа, – качаю головой. – Он здесь работает… И если начнет шнырять туда-сюда, во время дежурства, то это станет проходным двором, а не моим убежищем... Да и много ли таких сумасшедших, бродящих ночью по крышам?

Его губы трогает легкая усмешка.

– Горячо! – выпаливаю, делая глоток обжигающего напитка.

– Дай сюда, – возмущенно отбирает стаканчик и открывает крышку, размешивая кофе деревянной палочкой, чтобы поскорее его остудить.

– Как мило, – хмыкаю, глядя на него.

– Меня не было всего два года… – бурчит в ответ. – Такое чувство, что за это время у тебя инстинкт самосохранения напрочь отшибло… Причем не только с горячими напитками… Не понимаю, как ты вообще хирургом стать умудрилась?

– Хорошо орудую скальпелем и крови не боюсь, – язвлю, отбирая у него стаканчик.

Молча уставилась на огни ночного города, понимая, что речь идет совсем не о кофе и о профессии.

– Объясни мне, ребенок, как ты додумалась броситься к Майклу одна?

– Я не ребенок, – бурчу обиженно.

– Конечно, нет! Ребенку можно хоть что-то объяснить или запретить! Ты же себя ведешь как безответственный подросток!

– Я скинула координаты Эйдену, – проговариваю монотонным голосом заученные фразы, не глядя ему в глаза. – У меня не было времени думать. Ему нужна была моя помощь, я ее вовремя успела оказать… Просто добралась до него быстрее неотложки.

Неуютно съеживаюсь, глядя как с океана наступает туман, тщательно обволакивающий город ночной мглой и сыростью.

– Это я уже в отчете видел, – язвительно улыбается. – Могла бы и что-то новое придумать… А если бы он хлопнул тебя по голове кирпичом? Я не понимаю, как можно быть такой беспечной!

– У меня был твой электрошокер, – робко улыбаюсь, глядя на него исподлобья взглядом провинившегося ребенка.

– Убил бы Майкла, если бы на тебе была хоть одна царапина, – рычит отворачиваясь. Прослеживает за моим взглядом, глядя на приближающиеся клубы тумана. Выдыхает, старательно успокаиваясь. – А здесь и правда особенное место.