Чтение онлайн

Она была грозной.

И, о Амерджин, слишком умная, что бы быть совершенно сумасшедшей.

Ты знаешь, она не сумасшедшая, почему ты не признаешь это?

Потому что если она не сумасшедшая, она говорит правду.

А почему это мучает тебя?

У него не было на этот вопрос ответа. Он не имел понятия, почему девушка превратила его в лепечущего дурака.

– Мне двадцать пять, – услышал он ее голос через дверь.

– Такая старая? – издевался он, – Моей невесте только пятнадцать. Он улыбнулся, когда она зарычала.

– В моем веке это зовется половой связью с лицом, не достигшим совершеннолетия. – сказала она со стальными нотками в голосе.

Половая связь, повторил он. Еще одна непонятная фраза.

– Это значит, что ты можешь попасть в тюрьму за это, – добавила она.

Он фыркнул. – Почему меня должно заботить, сколько тебе лет? Это имеет связь с твоим рассказом?

– Ты услышишь длинную версию, с мельчайшими подробностями. Все. Тихо.

Драстен замолчал, обнаружив, что его самого заинтересовало, что она ему расскажет.

– Я поехала в отпуск в Шотландию, не зная, что это был автобусный тур для пожилых людей…

*****

Со временем Драстен расслабился и слушал в тишине ее голос. Он мысленно представляя по ее голосу, что она сидела так же как он, спиной к двери, говоря через плечо.

Что значило, в некотором смысле, что они соприкасались, спина к спине. Прикосновение было настолько интимным, когда он сидел в темноте, слешая ее голос.

Ему нравилось его звучание, решим он. Он был тихий, мелодичный, твердый и уверенный. Почему он никогда раньше не замечал этого? удивился он. В ее голосе была в какой-то степени и самоуверенность, откуда она взялась?

Может потому, что всякий раз, когда она разговаривала с ним, он безнадежно обезумивал от реакции на нее, но теперь – когда он не видел ее, его другие чувства обострились.

Де, у нее был прекрасный голос, и ему бы понравилось слушать, как она поет баллады, подумал он, или может колыбельные его детям…

Он встряхнул головой и сконцентрировался на ее словах, а не на своих смешных мыслях.

*****

Нелл тихо дала Гвен еще одну чашку кофе, и так же тихо ушла.

– И мы въехали на холм к камням, но твой замок исчез. Все что осталось, это фундамент и несколько обваливающихся стен.

– Какого числа я отправил тебя через камни?

– Двадцать первое сентября – ты назвал это Мабон. Осенние равноденствие.

Драстен втянул воздух. Это не передавалось в легендах, что камни могли быть использованы только в солнце стояние и равноденствие.

– И что я делал с камнями? – требовательно спросил он.

– Ты забежал вперед меня,– пожаловалась она.

– Хорошо, вернись назад и расскажи мне, как я использовал камни?

*****

Над ней, прячась за балюстрадой, Сильван и Нелл сидели на полу и слушали. Нелл раскраснелась от ходьбы от Гвен в кухню, вверх по лестнице, и вокруг, что бы присоединится к Сильвану. И всегда идя тихо как мышка.

– Я не думаю, что тебе следует это слышать… – прошептал Сильван, но резко оборвался, когда Нелл прижалась ртом к его уху.

– Если ты думаешь, что я живу здесь двенадцать лет и не знаю, кто ты, старик, ты сумасшедшее, чем Драстен думает о Гвен.

Глаза Сильвана широко раскрылись.

– Я тоже умею читать, понятно, – чопорно прошептала Нелл.

Глаза Сильвана стали еще больше. – Умеешь?

– Шшш, мы пропустим все.

*****

Ты собирал красящие камни. Разбил, что бы открыть и вывел формулы и символы на внутренней стороне тринадцать камней.

Холод пробежал по спине Драстена.

– Потом ты нарисовал еще три на пилите в центре. И мы стали ждать полночь.

– О, Боже, – прошептал Драстен. Как могла она иметь знание о таких вещах? Легенды намекали, что камни использовались для путешествий, но никто – кроме его, Дэйгис а и Сильвана – не знал как именно. Вот только теперь, Гвен Кейсиди знала.

– Ты помнишь символы? – небрежно спросил он.

Она описала некоторые из них, и ее описания, хотя и примерные, несли достаточную точность, еще больше расстраивая его.

Его сознание отвергало это, он путался в поисках чего-то существенного. Чего-то менее тревожащего. Он ухмыльнулся, натолкнувшись на хорошую тему. У него не было сомнений, что она быстро поменяет свое описание. – Ты говоришь, что я взял твою девственность. Когда я занимался ЧС тобой любовью? – хитро спросил он, поворачивая свой рот к двери.

Гвен сидела с другой стороны и тоже повернула свой к двери. Она поцеловала ее, потом почувствовала себя чрезвычайно глупой, но его голос звучал так, словно он тоже сидел спиной к двери. А сейчас его голос звучал ближе, словно он повернул свой рот к ней.

– В камнях, прямо, перед тем как мы прошли сквозь них.

– Я знал, что ты девственница?

– Нет, – прошептала она.

– Что?!

– Нет, – громче сказала она.

– Ты обманула меня?

– Нет, я просто не думала, что это не достаточно важно, что бы упоминать, – защищаясь сказала она.

– Чушь. Иногда не сказав свей правды тоже самое что ложь.

Гвен поморщилась, не любя когда ее собственные слова бросают ей в лицо. – я боялась, что ты не занялся со мной любовью если бы знал, – допустила она. А ты боялся, что я тебя покину если узнаю правду о тебе. Какая мы прекрасная пара.

– Почему ты была все еще девушкой в двадцать пять?

– Я … Я просто никогда не встречала правильного мужчину.

– И какой будет правильный мужчина для тебя, Гвен Кейсиди?

– Маловероятно, что это имеет …

– Конечно, ты могла найти в своем сердце несколько даров, принимая во внимание, где я сижу целый день.

– О, ладно, – неохотно сказала она. – Правильный мужчина…дай подумать, он был бы умный, веселый. Он имел бы доброе сердце и был верный…

– Верность важна для тебя?

– Очень. Я не делюсь. Если он мой мужчина, он только мой.

Она услышала улыбку в его голосе, когда он сказал, – Продолжай.

– Ну, ему бы нравились простые вещи. Как хорошее кофе и еда. Семья…

– Ты хочешь детей?

– Много, – выдохнула она.

– Ты бы их учила писать, читать и тому подобное?

Гвен глубоко вдохнула, ее глаза подернулись туманом. Жизнь требует осторожного баланса. Ее собственная была болезненно расбалансированна. Она точно знала, чему будет учить своих детей. – Я научу их читать, мечтать, смотреть на звезды и удивляться. Я научу их ценности воображения. – она тяжело вздохнула прежде чем мягко продолжить. – Я научу их, что все мозги в мире не могут заменить любовь.