Чтение онлайн

— Да никто и не говорит, что это всерьёз, — ответил Макинтош. — Было бы здорово, конечно, чтобы он невидимку создал — по магазинам шастать. Но, опять повторюсь — это утопия.

— Вот бы мне такой, — мечтательно вздохнул Бульдозер.

— Зачем, — засмеялся Бармалей, — в женскую баню ходить?

Почтальон, так же оценил перспективу и высказал своё мнение:

— Надеюсь, Буль, трусы у тебя останутся обычными, а то, с таким срамом по плавням бегать…

Пифагор присоединился к смеху и, по-своему, представил открывающуюся, перед товарищем, перспективу:

— В плавнях шорох и, после выхода Бульдозера, женщины-туристы попадали в обморок. А он, с невозмутимым видом, оттянул невидимую нано-резинку и, щёлкнув ей по пузу, поправил нано-портянки…

— Не беспокойтесь друзья — там тоже нано — размер, — с сожалением произнёс Бульдозер, хлопнув себя ладонью по внушительному животу.

— Всё съела «трудовая мозоль». Вы почти не меняетесь, я полнею, а Сутулый с Кащеем худеют — материя распределена равномерно.

— Вообще-то, история с голым королём — это старо, — заметил Доцент.

— Того обманули, — возразил Бармалей. — Здесь же повторяется история с человечком-невидимкой, в которой доказано, что исчезновение из вида — не очень-то удобно. Придётся бинтоваться, как мумия, если не хочешь снимать защитный костюм.

— Тут одни «Чёрные», куда ни плюнь! — сказал в сердцах Пифагор. — А «Чёрный Сантехник» есть?

— Есть! — не удержался Дед. — Устанавливает унитазы, в которых стульчак, в лучшем случае смазан суперклеем, с двух сторон. При соприкосновении плоти с изделием, создаётся известное давление, сопутствующее выделением тепла человеческого тела и… Долго сидеть нельзя — прилипнешь крепко, взывая о помощи из глубин туалета. Но будет ещё хуже, когда Сантехник перейдёт на следующий уровень мастерства. Молекулярная пластмасса стульчака, изготовленная по самым современным нано-технологиям. При посадке, как уже было сказано, создаётся давление и происходит быстрая диффузия в обе стороны — в кафель и в плоть. Если пересидеть больше положенного времени, то сроднишься с сантехникой навсегда.

За разговорами, товарищи не заметили, как вошли на территорию радиозавода, куда так не хотели идти. Вывеску, по словам Сусанина, давно спёрли сталкеры на личные нужды, а территорию загадили монстры. Их, уже по словам Макинтоша, тянуло сюда, как пчёл на медоносную поляну. Гречиху им заменила засыхающая полынь, а липовую аллею — стоящие рядами заводские корпуса. Сухие стебли чернобыльника, как растяжка — отличное средство для демаскировки подкрадывающегося противника. Трудно пройти через его заросли и, при этом, не хрустнув, хоть одним стеблем. Про активное шуршание и говорить нечего… Венчал заводской комплекс построек многоэтажный административный корпус, белизной стен выделяясь на фоне обрыдлой серости.

— Ну, и чего мы сюда припёрлись? — спросил Комбат, разглядывая опустевшие корпуса, в которых давно гулял один ветер, заигрывавший с вездесущей пылью.

— Не волнуйтесь, джентльмены! — успокоил сталкеров Макинтош. — Эту дорогу знаем только мы и она должна быть свободной. Небольшой крюк, но мы выйдем сразу к НИИ, а там и до свалки рукой подать.

— Ну, это другое дело, — согласился, с доводом, Доцент.

Остальные одобрительно кивнули головами, а Крон с Наиной ничего не сказали. Они давно находились в подвешенном состоянии эйфории: ногами здесь, топча грешную землю, а душами паря над облаками, которые скрывали безобразие, творившееся под ними.

— Ну и как там? — спросил Комбат Крона, указывая на небесную синь, где облаков, кстати, не наблюдалось.

— Ты что — мне завидуешь?

Комбат поднял правую ладонь к своему лицу и сжал её в кулак. Затем, задумчиво посмотрев вдаль, сказал:

— Может и завидую…

Наина, в свою очередь, вопросительно посмотрела на Крона, на что тот ответил отказом озвучивать язык жестов:

— Нет! Это хамство я комментировать не буду.

Товарищи поскидывали тяжёлые рюкзаки, так мешающие марш-броску и сбились в кучу, собираясь немного передохнуть. Совершенно случайно Дед посмотрел в сторону завода и насторожился. Он достал бинокль и тревога передалась каждому, заставив нащупать оружие. Вдалеке, среди кучи битого хлама, приютился одинокий сталкер. Он не спеша развёл небольшой костерок, поставив между двух половинок кирпичей консервы «Завтрак туриста», от которых у Крона, ещё с детства остались нехорошие воспоминания. Запах фрикаделек с рисом доносился даже до сторонних наблюдателей. В банке неспешно разогревалось содержимое, а турист не спеша отхлёбывал из горлышка. Держась на порядочном расстоянии, вокруг него наматывал круги другой «Турист», но уже монстр, постепенно сокращая дистанцию.

— Обкакается — без вариантов, — спокойно сказал Дед, отрываясь от бинокля. — Должен…

— Я бы завтракать на вышку залез, а лестницу спалил, для собственного спокойствия, — высказал своё мнение Бармалей.

— Это уже опасно! — предупредил сталкеров Сусанин.

После неоднократного выхода родственников на сцену, Бульдозеру уже давно хотелось кого-нибудь пристрелить, а тут такой случай и он нетерпеливо обратился к Деду:

— Дедуля, ты уже палил из своего ствола, дай мне попробовать!

Включился лазерный прицел и на теле монстра зажглась красная точка, настолько интенсивная, словно это было основное оружие. Бульдозер нажал на спусковой крючок и глушитель надрывно рявкнул, отозвавшись в полупустых бутылках. Пуля прошила «Туриста» насквозь, подняв позади фонтан из кирпичной крошки, а монстр упал, как подкошенный. «Чёрная Вдова» осиротила ещё один туристический выводок, который не смогли обезвредить профессиональные охотники за трофеями. Сталкера, как ветром сдуло…

— Трофейная команда на выход! — ляпнул Пифагор.

— А что от «Туриста» берут, ты знаешь? — спросил его Почтальон, вопросительно глядя на товарища.

— Да не за копытами! — пояснил Пифагор. — От сталкера поллитра, почти полная осталась. В противном случае, он бы не убежал…

— Тьфу ты! Оставим ему — вдруг вернётся.

— И всё-таки — он, наверное, обделался, — сочувственно произнёс Дед.

— Теперь с поносом мучиться будет, — подтвердил Бармалей, рассматривая в бинокль место происшествия.

Сутулый не мог остаться в стороне, когда в разговоре поднялась больная тема, и посоветовал страждущим собственный рецепт:

— Мне говорили, что у нас кишечник закручен по часовой стрелке и при поносе, чтобы его освободить от шлака, надо крутить ладонью по животу в том же направлении.

Доцент закатил глаза к небу и сочувственно опроверг его соображения, заодно посоветовав воспользоваться собственным рецептом:

— Ну, не знаю, может у кого и закручен кишечник по спирали, а может и нет, но мозги, у некоторых — точно набекрень. Скомканы, как попало. Тоже мне, галактический мальчик… Мозги, от шлака, освобождать надо…

— Хватит вам про поверженные идеалы, — осадил их Комбат. — Нужно в себе стойкость воспитывать! А вот наш сосед не выдержал — убежал.

— Плохой воин, стоящий насмерть — он предсказуем, — возразил Крон. — Вот у нас, в армии: даже командир не знает, что может отчубучить его боец, в следующую минуту!

— А как быть с героями, до последней капли крови защищавших отечество и, ценой своей жизни, остановивших врага? — не согласился Комбат, как-то недоверчиво посмотрев на друга.

— Ни хрена ты не понял! Я тебе про военную хитрость и смекалку, когда и отступить не грех — ненадолго, чтобы потом полностью овладеть плацдармом. И бойцов сбережёшь! Крутиться надо так, чтобы у вражеского снайпера нервы не выдержали, а не стоять, по стойке смирно.