Чтение онлайн

– Еще не знаю...

– Значит, история бесконечная. – Она снова опустила глаза.

Нет, лучше ему не видеть этих наивных глаз, которые смотрели на мир не так, как он. Слишком трудно было пробиться назад, к тому, девятнадцатилетнему, хулигану. Но он попробует.

– Жил-был однажды мальчишка. Глупый, отчаянный мальчишка. Злой мальчишка. Ветерок донес ее тихие слова:

– Мне кажется, я знала этого парня. Много лет назад.

– Возможно. – Он сел и стал смотреть на залив. – Он всех ненавидел.

– В самом деле? – Габриэль все еще лежала рядом. Юбка темно-красными складками закрывала ее согнутую ногу.

– Да, в самом деле. Конечно, и себя тоже. Почему бы и нет? У него не было оснований любить таких, как он. Их никто не любил. Он был посторонним, стоял с краю, подглядывая в окна других людей. Ему только хотелось пробить что-нибудь кулаком, что угодно.

– Но кто-то должен был волноваться. Об этом злом мальчишке. – Растянувшись на боку, она подперла голову рукой.

– Если бы ты писала эту историю, его бы обязательно кто-нибудь любил. У меня другая версия.

– Что же произошло с этим злым мальчиком? Джо услышал смех Оливера, когда Майло выдернул удочку и заплескалась вода.

– Он вырос.

– И так и остался злым? – В ее хриплом голосе послышалась такая нежность, что ему захотелось убежать, убежать как можно дальше отсюда. Пока не поздно.

Он медленно кивнул.

– Злость ушла внутрь, стала работать у него внутри, как скороварка. Год за годом. Пока жизнь не преподала ему урок. А до того он...

– Был хулиганом? – Она протянула ему руку, на которую попали лучи солнца. В ясных глазах были нежность и понимание. Это придало ему смелости. – Парень придумал себе роль? – спросила она.

– Так ты слышала эту историю?

Он почти схватил ее руку и накрыл своей.

– Похожую. – Габриэль рывком села. Темно-красная юбка накрыла икры. – Но в той истории, что я знаю, парень на самом деле не был плохим. Это была больше рисовка. Так мне казалось.

– Все было не совсем так. Душистый Горошек. – Он потеребил пальцами одеяло. – В этой истории парень был плохим. Конечно, он не был совсем отвратительным. Запутавшимся, сбитым с толку – это да. Но еще он делал плохие вещи.

– А о прощении он когда-нибудь слышал?

– Иногда человек не может простить себя. Именно это и произошло с тем парнем. Он не хотел никому наносить вреда, но оказался не в том месте и не в то время.

– Что ты сделал, Джо? Ты не мог специально кому-то навредить. Только не ты.

Глядя на сына, Джо опустил подбородок.

– Я ненавидел своего отца. Он был мерзким пьяницей. Лгал, мошенничал, воровал. И любил пускать в ход кулаки. Со мной. Со всеми, кто встречался у него на пути. Мать ушла, когда мне было четыре года, и я больше ее не видел. Однажды отец сказал, что она умерла. Спустя годы я нашел пожелтевшую газетную заметку об ее смерти. Там было сказано, что у нее осталось трое детей. Дочери.

– Ах, Джо, Джо. – В тихом голосе зазвенели слезы. – Она должна была взять тебя с собой. Должна была, должна.

– Это всего лишь история, Душистый Горошек. К тому же старая. Не из-за чего расстраиваться.

Недалеко от них села чайка. Джо подбросил несколько кусочков хлеба и смотрел, как птицы хватали их на лету.

– Так или иначе, но каждые два года, иногда и чаще, мы с отцом переезжали, опережая сборщиков налогов и местного шерифа. К тому времени, как мы осели в Байю-Бенде, по всей стране, наверное, были разосланы ордера на арест моего папаши. Я знал, что здесь мы не задержимся. Мы нигде не задерживались. Но мне надоело быть несчастным, сопливым сынком Карпентера.

Она шевельнулась, и он увидел ее босые ноги с покрытыми красным с золотом лаком ногтями.

– И тогда ты стал Джо Карпентером, мальчиком, который доводил до бешенства учителей, с которым матери запрещали водиться дочерям и на которого девочки летели, как мухи на мед.

Он невольно улыбнулся.

– Они меня не интересовали. Им нравилось пройтись по улице с городским хулиганом.

– Ты недооцениваешь себя, Джо. Мне ты нравился. И другим тоже. Ты был не только запретным плодом. С тобой было весело. Ты умел очаровать...

– В тот вечер, когда я поцеловал тебя около деревенского клуба, я уехал из города.

– Я помню.

Он так и думал. В тот сумасшедший, грустный, далекий вечер между ними пробежала искра.

– Я пошел от тебя домой. Отец угнал автомобиль и ограбил работающий допоздна магазинчик. Он вообще не соображал, что делал. Я увидел пистолет и деньги и все понял. Для меня это было последней каплей. Я так разозлился, что не мог логично рассуждать. Я только знал, что сыт по горло.

– И что ты сделал? – Она зарылась пальцами в песок.

– Я решил уйти. Совсем... Я побросал все в машину и рванул обратно в город. Думал, что где-нибудь оставлю автомобиль и все будет в порядке.

– О господи. Зачем, Джо, зачем? Это было так...

– Глупо? Опрометчиво? – Он засмеялся, вспомнив свою тогдашнюю ярость и злость, – Разумеется.

– О чем же ты думал? Что спасешь от тюрьмы отца?

– Не ищи мотивов, которых не было. Душистый Горошек. Я защищал не его... – Последняя фраза прозвучала в его устах совершенно отстранение. – Просто не хотелось еще одного скандала. Чтобы опять люди расступались, освобождая мне путь, а в глазах – жалость и отвращение... Так что я взял треклятую машину и уехал. Не знал, где ее оставлю. Где-нибудь подальше от Байю-Бенда, это точно.

Джо бросил невидящий взгляд на Майло и Оливера, как будто только сейчас понял, что двигало им в ту роковую ночь.

– Потому что я хотел вернуться. Я начал ощущать Байю-Бенд своим домом, устал спасаться бегством.

– И поэтому ты вернулся через много лет и привез сюда Оливера?

– Наверно. Но тогда я летел по шоссе со скоростью сто миль в час. Я только убегал, стремительно увеличивая расстояние между собой и городом. Пока старая развалюха не засопротивлялась.

– Тебя остановили. – Она подбросила вверх кусочек хлеба.

Тонкая рука изогнулась на фоне краснеющего заката.

– Ты забыла, что у мальчишки, про которого я рассказываю, не было ни капли здравого смысла. Нет, я не остановился, когда увидел сзади полицейских. Пролетев два округа, я разбил машину, сломал челюсть одному полицейскому и стал драться с остальными. Пока они не надели на меня наручники и не отвезли в участок.

– А почему мы ничего не слышали об этом? Уголком глаза он увидел ее плотно сжатые трясущиеся руки. Она стала как-то дальше от него. Этого он и боялся.