Чтение онлайн

Шолто прижимал к себе голову и плечи Сегны, насколько ему это удавалось с одной здоровой рукой. Агнес помогала ему удерживать над водой свою подругу. Я потеряла равновесие, споткнувшись на мягком грунте, и ушла под воду. Вынырнула, отплевываясь.

До меня отчетливо донеслись обращенные к Шолто слова Агнес:

– Зачем тебе только сдалась эта слабачка? Как ты можешь ее хотеть?

Вода колыхнулась, грунт вздрогнул. Я обернулась: Дойл с Холодом брели ко мне по воде.

Агнес заорала:

– Пусть сама убьет, или ей королевой не быть!

– Мы не для того идем, – ответил Дойл.

Холод добавил:

– Мы должны ее охранять, как вы охраняете своего царя.

Лицо Холода было надменной маской. Дорогой светлый костюм насквозь промочила грязная вода, длинные серебристые волосы плыли по этой луже. Он почему-то в воде казался грязнее всех, словно его бело-серебряная красота сильней всего страдала от этой грязи.

Черный Дойл в воде будто растворился. Намокшая коса его не волновала, беспокоился он только о пистолете. Современное оружие запросто стреляет в воде, но он начинал стрелять во времена, когда сухой порох мог означать жизнь или смерть, а старые привычки не забываются.

Я подождала, пока они до меня доберутся, их близость меня немного успокаивала. Чего мне по-настоящему хотелось – броситься им в объятия и разрыдаться. Я никого не хотела убивать, я хотела, чтобы мой народ жил. Хотела дарить стране фейри жизнь, а не смерть. Не смерть.

Я дождалась, пока их руки дадут мне спокойствие. Позволила поднять с мягкого предательского дна и провести по воде. Не рухнула им в объятия, только набралась храбрости от их сильных рук.

Ногу задела кость.

– Кость, – сказала я.

– Чей-то хребет, насколько чувствую, – уточнил Дойл.

– Надеешься, что Сегна умрет раньше, чем ты сюда доберешься? – презрительно бросила Агнес. Я спустила ей этот тон – из-за слез у нее на щеках. Она теряла подругу – ту, с которой рядом жила и воевала, которую любила веками. Возненавидела меня она еще раньше, теперь ненависть еще укрепится. Я не хотела с ней враждовать, только избежать вражды не удавалось – что бы я ни делала.

– Я пытаюсь не разделить ее судьбу, – ответила я.

– Вот бы разделила!

Заплаканный Шолто глянул на Агнес:

– Еще раз поднимешь руку на Мередит, и я с тобой покончу.

Агнес неверяще уставилась на него. Она вглядывалась в лицо любимого мужчины – и то, что она увидела, заставило ее опустить голову.

– Повинуюсь желанию царя.

Слова были горькие, у меня дыхание перехватило, когда я их услышала. Агнес они, должно быть, горла жгли.

– Поклянись, – потребовал Шолто.

– Чем поклясться? – спросила она, не поднимая головы.

– Дай ту же клятву, что и Мередит.

Агнес вздрогнула – не от холода.

– Клянусь тьмой, что поглощает все: я не причиню вреда принцессе здесь и сейчас.

– Нет, – сказал Шолто, – поклянись, что никогда не причинишь ей вреда.

Карга еще ниже опустила голову, черная солома волос поплыла по воде.

– Такую клятву я дать не могу.

– Почему?

– Потому что я хочу причинить ей вред.

– Ты не поклянешься не нападать на нее? – с удивлением спросил он.

– Нет. Не смогу.

Ивар сказал своим птичьим голосом:

– Можно ли предложить, ваше величество? Пусть она поклянется не вредить принцессе сейчас, и на том пока успокоимся. С ее коварными планами разберемся потом, закончив неотложные дела.

Шолто прижал к себе Сегну, желтые руки карги ухватились за него поломанными когтями.

– Ты прав. – Царь посмотрел на Агнес, согнувшуюся над водой и над телом Сегны. – Поклянись как хочешь, Агнес.

Карга выпрямилась, с волос у нее лилась вода.

– Клянусь тьмой, что поглощает все, что я сейчас не причиню вреда принцессе.

– Позволь вмешаться, царь слуа? – попросил Дойл.

– Да? – откликнулся Шолто, хотя смотрел он только на умирающую женщину.

– Пусть Черная Агнес добавит, что не станет вредить принцессе, пока мы не покинем ваш сад.

Шолто только кивнул:

– Добавь, что он просит, Агнес.

– Стражи сидхе теперь будут приказывать нашему царю? – проворчала Агнес.

– Добавь! – крикнул Шолто, и крик перешел в рыдание. Царь склонился над Сегной и открыто зарыдал.

Агнес уставилась на меня, не на Дойла. Каждое слово из нее будто клещами вытягивали:

– Клянусь тьмой, что поглощает все, что я не причиню вреда принцессе, пока мы остаемся в мертвых садах слуа.

– Лучшего нам не добиться, – тихо сказал Холод.

– Йе, – кивнул Дойл.

Оба посмотрели на меня; они понимали, что решение не из лучших. Я на их взгляды ответила вслух:

– Уйти нам нельзя, только пройти. Придется это пережить, чтобы двигаться дальше.

Шолто чуть приподнял голову:

– Сегна это не переживет.

В Лос-Анджелесе, когда я много хуже обошлась с Нерис Серой, третьей его каргой, он не был так расстроен. Вслух я ничего не сказана, но для себя не отметить не могла. Обе они были его любовницами – но опять же, я знала, что к любовникам относятся по-разному. Сегна для него значила много, Нерис – нет. Вот так просто, честно, больно.

Черная Агнес в упор смотрела на Шолто, и я поняла, что она не только горюет о Сегне, но, как и я, припомнила, что над Нерис ее царь не плакал. Думала она, станет ли он плакать над ней? Или и без того знала, что Сегну он любил больше других? Не знаю, какая мысль отражалась у нее на лице, но мысль была горькая и болезненная. Она смотрела на плачущего царя с выражением потери – не только потерю Сегны она станет оплакивать с нынешней ночи.

Она словно почувствовала мой взгляд, обернулась, посмотрела на меня. Горе мгновенно сменилось ненавистью – жаркой, обжигающей. В ее глазах я видела собственную смерть. Агнес убьет меня при первой возможности.

Дойл сжал мне плечо. Холод переступил через скрытые водой кости и загородил нас широкими плечами от взгляда Агнес – словно один взгляд мог мне навредить. Сейчас не мог, ушло то время. Но будут еще дни, а способов убить одну-единственную смертную принцессу – не сосчитать.

– Она поклялась, – сдавленным голосом сказал Шолто. – Больше ничего мы с ней не сделаем.

Он признавал, что увидел в лице Агнес то же, что и мы. Хотелось бы мне верить, что он крепко держит свою каргу на поводке, но ее взгляд ясно говорил, что ни любовь, ни долг не смогут соперничать с ненавистью.