Чтение онлайн

— Как у зверя перед нападением? С намеком на оскал?

— Да.

— Хорошо. Следовательно, меняется и контур лица. Скулы будут более выраженными. Это следует принять к сведению, — пробормотала Ева, быстро работая карандашом. — Нос, рот, брови. Уже есть… Подбородок.

— Я же сказала, слегка заостренный.

— Я уже показывала тебе заостренный, но ты его забраковала. Припомни.

— Тот выглядел слишком острым.

— Тогда у нас что-то не так с контуром лица, — вздохнула Ева. — Если губы меняют положение, то и челюсть должна сдвинуться. Может, попробуем немного смягчить?

— Делай, как считаешь нужным. Мы уже больше часа с ним возимся. И никак не получается.

— Получится, когда найдем правильное решение. — Ева снова развернула блокнот. — Ну вот, теперь подбородок ближе к квадратному. Да? Нет?

Кэтрин выпрямилась.

— Да.

— Подбородок, рот, нос, брови. — Ева вдруг почувствовала непонятное волнение. — Переходим к глазам. Форма. Круглые? Продолговатые? Раскосые?

— Определенно не круглые. Думаю, продолговатые.

Карандаш летал над бумагой.

— Большие? Маленькие? Средние?

— Средние.

— Широко расставленные?

— Нет, обычные.

— Цвет?

— Темные.

— Кожа? Смуглая? Бледная?

— Вроде бы смуглая. Обветренная.

— Морщины?

— Складки по обе стороны рта. В остальном кожа гладкая.

— Уверена?

— Да. Нет. Стой, подожди. На голове был капюшон, резина прилегала очень плотно и натягивала кожу. Кажется, я заметила небольшие морщины в уголках глаз.

Ева быстро добавила несколько штрихов, придавших лицу эффект загара.

— Вот так более естественно. — Она подняла блокнот и несколько секунд оценивающе рассматривала полученный портрет. — Но здесь он выглядит старше, чем… — Она не договорила. Глаза ее вдруг расширились.

Нет, это безумие. Этого не может быть. Невероятно.

— Что с тобой? Ева?

Она тряхнула головой. Нет, невозможно.

Но ведь в том безумном мире, ставшем и ее миром, возможно все. Любое безумие.

Ева повернула блокнот к Кэтрин. Руки ее дрожали.

— Это… он?

Кэтрин тихонько ахнула.

— Боже мой…

— Ответь мне. — Ева попыталась взять себя в руки, но голос все равно дрогнул. — Этот человек пытался убить тебя?

— Да. — Кэтрин взяла блокнот. — Поздравляю. Я и не надеялась, что ты сможешь добиться такого сходства. Это точно он.

— Уверена на все сто?

— Говорю тебе, это он. Подбородок… — Она подняла глаза и осеклась. — Что с тобой? Что случилось? Ты бледная, как этот лист.

— Я должна убедиться, что ты его узнала. Что именно этот человек пытался тебя убить. Я должна знать, что составила портрет по твоему описанию, а не извлекла из памяти.

— Из памяти? — мгновенно насторожилась Кэтрин.

Ева забрала у нее блокнот и еще раз всмотрелась в портрет. Глаза, черты лица, брови — все те же. И только глубокие морщины в уголках рта да общее выражение жестокости, проступающее в каждой черточке, отличали это лицо от того, другого.

— Ты его знаешь? — спросила Кэтрин. — Ты видела этого человека раньше?

— Думаю, что да. Но этого не может быть.

— Кто он? Как его зовут?

Ева покачала головой.

— Но он мертв. Галло сказал, что он давно умер.

— Да кто он, черт возьми?

— Его зовут Тед Даннер.

— И ты видела его раньше?

Ева облизала пересохшие губы.

— Видела. Давно. И всего лишь пару раз. Он — дядя Джона Галло.

— Что?

— Тед Даннер — дядя Джона Галло. Из-за него Галло и приехал в Атланту. Если бы не Тед Даннер, я бы никогда не встретила Галло, не родила бы Бонни. Он служил в армии, был рейнджером, получил ранение. Жил в Милуоки. Оттуда его направили в Атланту, в госпиталь для ветеранов, чтобы пройти консультации у специалистов. Помню, он и ходил-то с трудом.

— Тогда они сотворили с ним чудо, — сухо заметила Кэтрин. — Сегодня утром этот ветеран был резвым, как олимпийский чемпион. Чемпион с инстинктами серийного убийцы.

Ева растерянно покачала головой.

— Не понимаю. Мне нравился Тед Даннер. Я даже пожалела его тогда. Галло рассказывал, что дядя был единственным светлым пятном в его жизни. Как и я, Галло вырос в трущобах. Родители обращались с ним ужасно, а дядя брал его с собой за город, защищал от отца, учил всему, что знал сам. Поэтому Галло и решил пойти в армию.

— И оказался в итоге в северокорейской тюрьме. — Кэтрин покачала головой. — Послушай, судя по тому, что ты говоришь, это совсем другой человек. Ты не могла ошибиться? Сама же сказала, что видела его только пару раз.

— Да, всего лишь дважды. Сначала он пришел навестить меня через несколько месяцев после того, как Джон поступил на службу. А потом… потом уже после рождения Бонни. — А если она и впрямь ошибается? Ей было тогда шестнадцать, а в таком возрасте многое видишь по-другому. Кем она была? Девчонкой. Забеременевшей и отчаянно пытавшейся пережить тяжелые месяцы и как-то двигаться дальше.

— Внизу какой-то мужчина. Хочет поговорить с тобой, — сообщила Роза, когда Ева открыла дверь. — Сидит на лавочке во дворе. Приятный, вежливый. Сказал, что поднялся бы сам, но у него болит спина. — Кто такой? — спросила Ева. Времени на разговоры не было — скоро на работу, а у нее еще невыполненное задание по английскому. — Предлагает что-то купить?

Роза наморщила лоб.

— Нет. Да и не похож он на торговца, не прилизанный. А как зовут, я не спросила. Знаешь, кого-то он мне напомнил…

— Уже хорошо. — Ева вышла на площадку и стала спускаться по лестнице. — Послушай, мы же договорились, что сегодня утром ты будешь заниматься со мной, а не сидеть с малышом на скамейке.

— Но ведь Мануэлю нужен свежий воздух. И солнце.

— А тебе нужен диплом. И ты его получишь. Так что жду завтра утром.

— Ладно. — Роза недовольно поморщилась. — Только не строй из себя босса. Раньше ты такой не была.

— Была. Просто раньше у меня времени было меньше, чтобы с тобой заниматься. — Ева оглянулась. — А теперь есть.