Чтение онлайн

Я напоминаю себе, зачем мне нужен Скотт и почему я хочу, чтобы обилие камер фиксировали каждый мой шаг. Я делаю вдох. Хорошо. Ты должна это сделать, Роуз. Чего бы это ни стоило. Я морщусь и опускаюсь на колени. В платье. Это работа для личного помощника, а не для клиента.

Я слышу, как он щелкает ручкой, пока я собираю бумаги. На мне нет топа с глубоким декольте, который выставлял меня бы во всей красе. У меня также нет огромной груди, на которую можно было бы поглазеть. Максимум, что он может сделать, это шлепнуть меня по заднице и попытаться заглянуть мне под платье, край которого угрожающе задирается на бедрах.

Когда я поднимаюсь и бросаю бумаги на стол, его губы изгибаются вверх.

Скотт Ван Райт (мудак) 1 — Роуз Кэллоуэй (жалкая) 0.

Я сажусь на ближайший стул, пока Скотт пихает контракты в свой портфель.

Мой парень настаивал на том, чтобы привести на встречу своего юриста, но я не хотела, чтобы Скотт подумал, что я не могу справиться с ситуацией самостоятельно. У меня не будет юриста, пока за мной следят камеры, и я предпочла бы взять дело в свои руки.

Не то чтобы я проделываю огромную работу.

Если бы я приказала Скотту что-то сделать, он бы посмеялся надо мной. Но я посещала несколько юридических курсов до окончания Принстона. Я знаю свои права.

— Чтобы было понятно, Вы работаете на меня, — напоминаю я ему. — Я наняла Вас для создания шоу.

— Это мило. Но после того, как Вы подписали контракт, Вы официально стали моей работницей. Вы равноценны актрисе, Роуз.

Нет.

— Я могу Вас уволить. Вы не можете уволить меня. Это не делает меня Вашей работницей, Скотт. Это делает меня Вашей начальницей.

Я жду, что он откажется от этой проигранной битвы, но он качает головой, как будто я не права. Я знаю, что я права... Так ведь?

— Моя продюсерская компания единолично владеет всем, что сестры Кэллоуэй снимают на центральном телевидении. Чтобы меня уволить, нужна веская причина и Вы не можете пойти к другому продюсеру. Я — Ваш единственный шанс на реалити-шоу, Роуз.

Я помню эту оговорку, но я никогда бы не подумала, что это станет проблемой. Я полагала, что за весь съемочный процесс буду рядом со Скоттом, может быть, два раза. Но это были его первые слова, когда он вошел в конференц-зал: «Мы будем часто пересекаться».

Прелестно.

Мои глаза вспыхивают. Я должна уступить. Он победил. Каким-то образом. Я ненавижу это.

— Итак, раз теперь всё ясно, — говорит он, присаживаясь и придвигаясь ближе ко мне. Его колени почти упираются в мои. Я полностью цепенею. — Есть несколько нюансов, которые мы должны обсудить, на случай, если Вы неправильно поняли их в контракте.

— Я всё поняла правильно.

— Ну, очевидно, Вы не использовали часть своего мозга, иначе Вы бы поняли, что теперь работаете на меня. И мы бы не тратили… — он смотрит на свои часы, — ...пять минут моего времени.

Он одаривает меня ехидной улыбкой, словно я маленькая девочка.

— Я не идиотка, — отвечаю я. — Я окончила университет с отличием...

— Мне плевать на Ваш гребаный диплом, — отрезает он. — Вы теперь в реальном мире, Роуз Кэллоуэй. Ни один университет не научит Вас ориентироваться в этой индустрии.

У меня закрадываются сомнения. Я не так много знаю о реалити-шоу, но достаточно давно знакома со СМИ, чтобы знать, что это может помочь кому-то так же сильно, как и уничтожить их.

И мне нужна эта помощь.

Я прекрасно понимаю, почему телеканал заинтересовался дочерьми Fizzle. Бренд моего отца последние два года обгоняет Pepsi по продажам, и он работает над тем, чтобы сделать Fizzle самой популярной газировкой в южных штатах. Мы должны быть такими же неизвестными, как лицо, стоящее за Coca-Cola, но с тех пор, как моя семья оказалась в центре внимания общественности, мы находимся под пристальным вниманием, и всё из-за скандала с моей младшей сестрой.

Мой бренд должен был взорвать все СМИ и прессу, но имя Calloway Couture было связано с грязными секретами Лили. И то, что когда-то было процветающей линейкой одежды в H&M, осталось без средств к существованию в коробках и ящиках, сваленных в моем нью-йоркском офисе.

Мне нужна хорошая реклама, такая, чтобы женщины захотели приобрести единственное в своем роде пальто, уникальные сапоги, недорогую, но элегантную сумочку. И Скотт Ван Райт предлагает мне реалити-шоу в лучшее эфирное время, которое будет стимулировать зрителей к покупке моих вещей.

Вот почему я соглашаюсь.

Я хочу спасти свою мечту.

Скотт говорит: — В вашей гостиной и кухне постоянно будут камеры, даже после того, как команда из трех человек будет уезжать. Уединиться можно будет только в спальнях и ванных комнатах.

— Я помню об этом.

— Хорошо, — Скотт щёлкает ручкой. — Тогда, возможно, Вы помните, что каждую неделю я жду интервью с актерским составом, в который входите Вы, три Ваши сестры...

— Не три, — говорю я. — Только Лили и Дэйзи согласились на шоу. Моя старшая сестра, Поппи, не подписала контракт, потому что не хотела, чтобы её дочь снимали. Моя маленькая племянница уже достаточно натерпелась от папарацци после скандала с Лили.

— Ладно, она все равно была бы скучным дополнением.

Я хмурюсь.

— Я просто откровенен.

— Я привыкла слышать жесткую правду, — говорю я. — Но вот Ваша отдает невежеством.

Он смотрит на меня по-новому, будто от моих слов исходит шлейф ядовитых феромонов. Я не понимаю. Я такая грубая. Я гневно щурюсь, будто хочу оторвать ему пенис, и, тем не менее, его это привлекает. С ним что-то не так.

И, возможно, с моим парнем тоже.

И в действительности, с любым парнем, который хотел бы быть со мной. Я даже не уверена, хотела ли бы я сама быть со мной.

— Как я уже говорил... — его колено задевает мое.

Я откатываюсь назад, а он только больше ухмыляется. Это не игра в кошки-мышки, как он считает. Я не мышь. А он не кот. Или наоборот. Я чёртова акула, а он — жалкий человечишка в моем океане.

А мой парень того же вида, что и я.

— Продолжайте, — огрызаюсь я.

— Я буду брать интервью у Вас, Ваших двух сестер, парня Лили и его брата.

Шесть человек + шесть месяцев + три оператора + одно реалити-шоу = бесконечная драма. Я всё просчитала.