Чтение онлайн

"Вот и все! — пронеслось в ее помутневшем сознании — Я не взяла книгу. Я не воскресну. Умру здесь, в грязи, от рук безумца, за три года до того, как он должен убить меня"

Отчаяние придало Мегане сил. Она изогнулась и изо всех сил ударила его коленом здоровой ноги. Он застонал, хватка ослабла. Она вдохнула, хрипло, болезненно, и закричала, пронзительным воплем ужаса, который вырвался из самой глубины ее существа.

И этот крик, похоже, пробился сквозь пелену его безумия. Он убрал руку с ее горла и приподнялся, опираясь на здоровую руку.

И крик услышали другие.

Вход в пещеру осветился трепещущим светом факелов. В брызгах дождя и клубах пара возникли силуэты в красно-черных мундирах.

— Ваша светлость!

Стражники ворвались внутрь. Картина, открывшаяся им, была более чем неприличной: их принц, полуголый, с перевязанной раной, прижимал к полу растрепанную барышню, в порванном платье. В полумраке белели ее обнаженные ноги.

Они замерли у входа.

— Помогите! — выдохнула Мегана, и голос ее был хриплым, сорванным.

Это привело стражников в движение. Двое осторожно, но твердо оттащили Клауда от нее. Он не сопротивлялся, словно вся ярость мгновенно вышла из него. Просто сидел, тяжело дыша, смотря в пустоту мутными глазами.

Третий стражник наклонился к Мегане.

— Барышня, вы в порядке?

Она покачала головой, не в силах говорить, потирая шею. Но потом выдавила:

— Нога болит. Не могу встать. Не смогу идти.

Ей хотелось, чтобы ее оставили в покое, бросили.

И она боялась, что ее бросят, и она погибнет в этой пещере, потому что не сможет добраться до помощи.

Ее взгляд встретился с взглядом Клауда. Он уже приходил в себя, и в его глазах, куда вернулась ясность, она прочла не извинение, не ужас от содеянного, а понимание того, что она видела его слабость. Слышала его бред. И теперь стала не просто неудобной свидетельницей, а угрозой, знающей его самую страшную тайну. Жестокое темное понимание.

Он медленно, с видимым усилием, поднялся на ноги. Стражник накинул на него свой плащ.

— Почему так долго? — глухо поинтересовался Клауд.

— На засаду нарвались! — ответил еще один, видимо, главный — Думали, что и живым вас не найдем... Следов не было, все истоптано, да и ночь, темнота...

— Карета? — спросил Клауд.

— Внизу, у дороги, ваша светлость! Все чисто, нападавших мы отогнали. Барышня Марианна в безопасности.

Клауд кивнул. Потом снова посмотрел на Мегану.

— Поднимите ее! — приказал он — И несите осторожно. Она пострадала.

Стражник без лишних слов подхватил Мегану на руки, как ребенка. Она не сопротивлялась. Силы покинули ее. Она лишь смотрела, как Клауд, опираясь на плечо другого солдата, выходит из пещеры в хлещущий дождь. Его спина в накидке была прямой, непоколебимой. Ничто не выдавало в нем того испуганного, яростного зверя, что был здесь минуту назад.

Но она-то знала. Она видела. И он знал, что она видела.

И когда стражник понес ее следом, в холодную, мокрую ночь, Мегана понимала: у нее появился первый смертельный враг.

Дорога до дворца промелькнула в туманном кошмаре. Она, укутанная в чужой плащ, сидела в карете напротив бледной, всхлипывающей Марианны и ощущала себя куклой с разбитой внутренней пружиной. Каждый толчок колеса отдавался ноющей болью в ушибленной ноге.

Марианна пыталась что-то говорить, спрашивать, но Мегана лишь качала головой, и сестра отстала.

Единственное, что Мегана выхватила из всхлипывающей болтовни Марианны — что Клауда поместили во вторую, свободную карету.

Ее физическая боль была ничтожна по сравнению с тем, что творилось внутри.

Она закрывала глаза, и перед ней вставало лицо Клауда в свете факелов: сначала — искаженное слепой яростью, потом — ледяное, осознавшее. Он помнил — свой бред, и как набросился на нее. И теперь она была опасностью, готовой сорвать все его планы одним словом.

Карета въехала в столицу под утро, когда первые лучи солнца золотили шпили соборов, крыши богатых особняков и широкие светлые проспекты. Город был по-утреннему свеж и прекрасен, словно только что пробудившаяся юная барышня.

Но Мегана знала его другим. Помнила, как эти же улицы будут пылать во время бунта, как эта брусчатка покроется кровью.

И вот он — королевский дворец. Гигантский, выточенный из светлого мрамора и позолоты организм, дышащий интригами и ядом. Его остроконечные башни, его бесконечные аркады, его огромные, зеркальные окна — все это казалось ей оскалом хищного зверя, проглотившего ее однажды и теперь раскрывающего пасть снова.

Мегану несли на плаще, как на импровизированных носилках. Клауда уже не было — сопроводив барышень до дворца, он отбыл в свой замок.

Их провели через боковой вход, мимо бдительной стражи, сначала по садовым аллеям, потом бесконечными коридорами, устланным коврами, заглушавшими шаги. Воздух пах воском и едва уловимым, дорогим ароматом — смесью сандала и амбры. До боли знакомый запах власти… До боли знакомые здания, аллеи и коридоры…

Комнату, куда ее принесли, Мегана тоже узнала. Маленькая, но изящная спальня в башне для фрейлин, с окном, выходящим на внутренний сад. Здесь она жила и в прошлый раз, когда была всего лишь одной из десяти претенденток.

Та же узкая кровать под балдахином из голубого шелка, тот же резной туалетный столик, тот же коврик с вытканными розами у кровати...

К ней явился дворцовый лекарь — сухонький молчаливый старичок с умными глазами. Он осмотрел ее ногу, нащупал ушиб, и произнес:

— Растяжение связок, барышня. Не смертельно, но болезненно. Нужен покой.

И наложил тугую повязку, пропитанную мазью с запахом мяты и камфоры.

— Через неделю будете бегать! Что же касается синяков на шее и на вашем теле, то тоже можете пользоваться той же мазью. Он скоро пройдут.

Откуда на ее горле следы удушения, доктор не спросил. Он умел держать язык за зубами, и не лез туда, куда его не просили.

Когда он ушел, дверь снова приоткрылась, и в комнату влетела, словно вихрь, Марианна. Она была уже в другом, скромном, но изящном, платье, ее глаза сияли от волнения, но в них читалась и тревога.