Чтение онлайн

Дела каждый месяц «должны пойти» шустрее по разным причинам, но Мира Никоновна не сдается. Может, это Даля реально прокляла ее продажи?

Выглядываю из-за стеллажа в сторону ядовито-зеленой ширмы. А из-под алого атласного торшера с кандибобером тут же выглядывает гадалка Даля, хмыкая и закатывая глаза при виде меня.

Чудненько.

Собираюсь купить резиновую оранжевую уточку для ванны — чисто для поддержки продаж, — как в магазин-салон влетают операторы, корресподенты.

За ними следует мэр, и порядком уже взмокший Кулак с напряженными бицепсами.

Ну что, что они забыли тут?

— А тут наши отреставрированные площади, так сказать, для коммерческого развития города, — торжественно указывает Анатолий Иванович на желтый стенд «Покупай все по 15». — И вот с помощью Василия Ивановича мы, уверен, и еще больше отремонтируем!

Кое-кому душу продажную не мешало бы отремонтировать, но лицемерие держу при себе. Если бы бывшие бандюганы давали деньги на ожоговые отделения, мне тоже пришлось бы взять.

Сталкиваемся в этот раз с Кулаком не только беспокойными взглядами.

Корреспонденты прут и прут, а помещение — крошечное. Один оператор даже задевает деревянного фламинго, и тот возмущенно покачивается, навалившись на надутый спасательный круг с выцветшей надписью «Буйки-бубульки».

Бес невольно задевает меня плечом, а я вжимаюсь в стеллаж, спасая уточку в ладонях у себя на груди. Кулак нехило так отталкивает какого-то мужика, усугубляющего толкучку возле нас.

Мэр старается переадресовать вопросы виновнику пиарного переполоха, но Кулак занят раздачей приказов — чтобы вывели часть свиты отсюда.

Его ноги касаются моего бедра. Под гул бурана в моей крови я не сразу замечаю, как мы оба замираем.

Он наконец-то умудряется развернуться лицом, попутно задевая мое плечо шероховатой поверхностью руки. Я вжимаю уточку в себя сильнее.

— Что это? — требует Кулак ответа, словно я бомбу в руках держу, а не мелочь какую-то.

Растерянно обнаруживаю, что вместе с резиновой уточкой захватила со стола и силиконовую форму для выпечки. В виде розового единорога.

— Ничего, — огрызаюсь я.

Его суровые губы явно готовятся произнести грубость, как в гущу событий прорывается гадалка.

И она хватает беса за локоть, нагло дергая.

Даля выглядит обезумевшей, ей-богу.

Я даже прижимаюсь к Кулаку поближе, потому что женщина вдруг впала в неадекватную экзальтацию и практически нападает на него!

— Вправо, минуя пруд, к колодцу! — повторяет она раз за разом, дергая беса за руку.

Он отряхивается от сумасшедшей, но чтобы полноценно от нее избавиться, придется либо меня толкнуть на стеллаж, либо гадалку отфутболить в толпу.

— Вправо, минуя пруд, к колодцу, — частит Даля, теперь шепотом. Она пытается даже допрыгнуть до его непроницаемого лица.

Господи, хоть и солнечно на улице, и здесь толпится куча народу, а мне становится жутко.

Мурашки пузырятся по коже, и Кулак словно тактильно ощущает их — он переводит взгляд на место, где наши руки соприкасаются. И потом поднимает цепкие глаза на мое лицо.

— Часто такое случается?

Он явно подразумевает безумие Дали, но тон, которым выдыхает слова… словно он хочет знать, часто ли моя кожа такая чувствительная.

Я отрицательно покачиваю головой.

Кулак отцепляет себя от гадалки в последний раз, и криком приказывает своему консультанту вывести из магазина уже всех. Как верный доберман, мужчина выпроваживает каждого, кто попадается на пути.

Даля убегает к себе подсобку, бормоча проклятия в адрес всего поселка.

Бес направляется к выходу с настолько подчеркнуто выпрямленной спиной, что я не могу не провожать его взглядом.

И так уже выше всех вокруг, досадно думаю я, а все равно хочет еще больше казаться.

Оставшийся день и половину ночи корплю над заготовками для документа. Устав выйдет пухленьким. И Кулаку точно не понравится пункт 1.4.4.1.2.

И пункт 2.1.2.3.

И это я еще до третьего раздела не добралась.

Нужно обезопасить город по полной. Даже если негодяй и начнет стройку, его ожидает десяток сдерживающих факторов. Сдерживающих от тотальной безнаказанности.

К полудню корректирую написанное — унесло меня немного ночью и законы, блин, новые плодятся котятами — и фигачу консультантам мое электронное письмецо.

Пусть отправляют мне свои доработки, и при личной встрече соединим их.

Через пару часов читаю комментарии Кулака прямо в моем документе.

И расплываюсь в широкой, счастливой улыбке.

Как я и догадывалась, он ничегошеньки не понимает в таких делах. У него просто тямки не хватает.

Да я его вокруг пальца обведу!

И никакие консультанты бесу не помогут.

Когда в преддверии сумерек над городом нависают тучи, заворачиваю на парковку позади Гостиницы. В моей крошке точно пылится еще одна косметичка: там почти все просрочено, но у нищенки, вроде меня в данный момент, выбор невелик.

У Ниссана, под гущей зарослей, меня поджидает Кулак, засунув ладони в передние карманы.

Как приготовившийся к боданью бык поджидает.

Неподвижно наблюдает за моим приближением.

Прислонившись к передней дверце моей крошки.

Будто он тут хозяин положения. И все вокруг ему принадлежит. Даже тачка моя. И полопавшийся асфальт, по которому я вышагиваю уже медленее. И даже тучи, омрачающие небо.

Некоронованный столичный король, дамы и господа. Вчера с пушкой бегал, а сегодня — мегаполис под подошвой.

От раздражения и несправедливости едва не потряхивает, но с педалью тормоза у меня внутри всегда все было нормально.

Нажимаю ее, останавливаясь возле мощной фигуры. И довольно миролюбиво обращаюсь:

— Вечер добрый, господин Кулаков. Первую часть устава сегодня уже отправила. Чем обязана?

Дождь назревает нешуточный. В воздухе властвует будоражащий свежестью флер озона.

Словно на горной вершине с Кулаком стоим. А не на пыльной парковке, посреди остывающего железа автомобилей.