Чтение онлайн

– В здешних деревнях можно много чего услышать, – отозвался Дэймон. – Или на городских окраинах. Таких, как окраина Дроэды. А знаешь, почему красота имеет даже большее значение, чем доблесть? Принято считать, что люди, отличающиеся необычайной красотой, происходят от брака смертных и сидов. Что родословная их отцов или матерей восходит к детям Дану.

Лежа на сиденье, Ларри наблюдал за ним с какой-то странной, полубезумной улыбкой, переводя взгляд то на его лицо, то на руки, лежащие на рулевом колесе.

– Ведь твоя мать тоже ирландка, да?

– Что значит «тоже»?

– Как и моя.

– Ну… в общем, да. Была ирландкой.

– Как ее звали?

Дэймон не любил говорить о своих родителях, однако сейчас с удовольствием произнес:

– Бриджит О’Нейлл.

– Чтоб мне провалиться! Это же настоящий эпос! Ей нужно было назвать тебя не Дэймон, а Диармайд.

Сердце стукнуло в нем и забилось часто-часто. А Ларри, как ни в чем не бывало, продолжал:

– По преданию, Диармайд был приемным сыном Энгуса Бругского и, помимо всего прочего, пользовался особым покровительством Мананнана Мак Лира. Его роковая красота сводила с ума всех женщин Ирландии.

Дэймон терпеливо улыбнулся.

– Я знаю, Ларри.

– На щеке этого кельтского Адониса темнела очаровательная родинка, обладающая поистине магическими свойствами. Стоило кому-нибудь из женщин или девушек взглянуть на нее, как ее сердце тотчас воспламенялось от любви. – Протянув руку, Ларри коснулся кончиком пальца маленькой родинки на лице Дэймона. На скуле под правым глазом. – Этим счастьем он был обязан своей матери Дуибне, которая происходила, разумеется, из клана Туата-Де-Даннан.

– Я знаю, знаю. Хватит, мой Фергус. Ты заставляешь меня краснеть.

Ларри откинулся на спинку сиденья и уставился на дорогу. Судить о его истинном состоянии можно было только по легкой испарине, время от времени покрывающей бледное лицо.

– Сколько продержишься? – спросил Дэймон, отчаянно сожалея о том, что пришлось заговорить на эту тему.

– Сколько нужно, столько и продержусь. – Улыбку Ларри трудно было назвать обнадеживающей, но что поделать. – Не думай об этом, старина. Знаешь, что самое поразительное в этой истории? Что мы все-таки сидим с тобой вместе в этой чертовой машине и мчимся быстрее ветра прямо на север.

– Это не чертова машина, – негодующе возразил Дэймон. – Это моя машина. Кстати, не самая плохая.

Они ехали в Редстоунс – поместье в горах Невады, на территории которого располагалась частная реабилитационная клиника доктора Парсонса. К тому времени они были знакомы в общей сложности десять или двенадцать часов.

– У тебя есть планы на сегодняшний день? – интересуется Дэймон, видя, что она прикончила коктейль и больше заказывать не собирается. – Может, прокатимся до Тары?

– Честно говоря, я собиралась лечь в постель. Что-то меня знобит.

– Лечь в постель? – Улыбка Дэймона красноречивее всяких слов. – Моя постель подойдет, королева? Надеюсь, эта болтушка Несс уже успела сменить белье.

Ну вот, я иду. Иду в твою постель, несчастный псих, помешанный на дикой, ошеломляющей, варварской красоте этой земли и столь же варварской и нечеловечески прекрасной мифологии ее древнего народа.

Портьеры задернуты, но дневной свет просачивается в помещение, позволяя любовникам разглядывать друг друга сколько душе угодно. Поначалу Анна еще делает вид, что взгляд ее совершенно случайно упал на суковатое колесо с восемью спицами, украшающее (или уродующее?) смуглое плечо Дэймона, или на побелевший от времени шрам, но потом расслабляется и, уже не скрывая своего любопытства, водит пальцами по черным линиям, повторяя очертания рисунка. Ей интересна каждая мелочь: проколотая мочка уха, в котором, очевидно, когда-то была серьга; серебристые нити, изредка мелькающие в массе темных волос.

Дэймона всё это ни капли не смущает. Его худощавое гибкое тело ночного хищника простерто на кровати в позе «делай-со-мной-что-захочешь». Ей хочется многого, но пока что она играет в те игры, которые предлагает он.

– Ты красивый, – шепчет Анна губами, уставшими от поцелуев. – Мне нравится твое лицо, твои глаза. Ты даже не очень похож на мужчину, то есть, я хочу сказать, если тебя причесать и накрасить как женщину и нарядить в женские одежды…

– И вычеркнуть из моей жизни лет десять или пятнадцать… – мечтательно подхватывает Дэймон. – И преподать мне урок хороших манер… – Плечи его вздрагивают от смеха.

Упираясь руками в подушку по обе стороны от его головы, Анна склоняется над ним низко-низко, так что ее волосы падают ему на лицо.

– Я думала, ты другой. Ты был совсем другим, когда вы с Шэннон жили вместе.

– У каждого из нас имеется множество масок на все случаи жизни.

– А истинное лицо?

– Истинного лица нельзя показывать никому.

Конец ознакомительного фрагмента.