Чтение онлайн

– Как ты можешь быть такой жестокой, радость моя? Все изменилось – я уже не тот, что прежде. Я наконец нашел даму моего сердца.

– Вряд ли ты так быстро забыл Маргерит.

– Твоя звезда затмила ее на моем горизонте, – напыщенно изрек Ник, лаская ее пальцы. – Уверен, мой друг Чарлз со мной не согласится, но ведь он по-настоящему влюблен в Маргерит и боготворит землю, по которой она ступает. – Он вздохнул. – Всем ясно, что они созданы друг для друга. Я всегда это знал. – Он посмотрел на Серину. – Ты доказала мне, что любовь может преодолеть все преграды. Я не знаю твою фамилию, но мне и не надо ее знать. Меня не интересует ни кто ты, ни откуда ты, ни твое прошлое. Меня интересуешь только ты сама. И сегодня, и завтра, и всегда. И для меня крайне важно, чтобы ты присутствовала в моем будущем. Жизнь без тебя все равно что мир без солнца, темнота и мрак.

Ее веер трепетал, как крылья бабочки, и до него долетал ее аромат. Ник едва не поддался порыву обнять ее и покрыть поцелуями ее лицо.

– Меня удивляет, что ты вообще задумываешься о будущем, Ник. Ты живешь сегодняшним днем, так мне кажется. Я не могу рисковать, не могу связать с тобой свою судьбу. А если у нас родится ребенок? У него ведь не будет ни дома, ни семьи.

– У тебя будет дом, если ты выйдешь за меня замуж.

– Ник, я не хочу об этом даже говорить. И ребенка от тебя не хочу.

– Ты вполне могла забеременеть, – возразил он, почувствовав внезапную нежность. Это было бы чудесно!

Она с треском сложила веер.

– Я не собираюсь больше это обсуждать. Давай смотреть правде в лицо. Я уже все обдумала. Наши отношения не будут иметь продолжения, и скоро настанет день, когда я тебя покину.

– Какая холодная жестокость! Неужели то время, что мы провели вместе, для тебя ничего не значит?

– Нет, значит – и гораздо больше, чем ты думаешь. Но я не могу позволить себе связать свою судьбу с разбойником. Если ты оставишь свое преступное ремесло и убедишь меня, что можешь содержать семью честным трудом, мы вернемся к этому разговору.

Он вгляделся в ее лицо и прочел в ее глазах твердую решимость. Ей тяжело говорить об этом, но она не может поддаться чувству, пока не удостоверится, что у них есть будущее. Он невольно восхитился ее самообладанием. Сам-то он готов забыть обо всем, только бы удержать ее подле себя навсегда.

И она может холодно судить его после всего, что у них было!

– Ты же знаешь, я не могу покончить с ночным разбоем, пока не выплачу долги сиротского приюта. Мне нужно всего несколько тысяч, чтобы расплатиться за залог. И я должен их достать!

Она ничего не сказала, и он разозлился из-за того, что она поставила его перед выбором. Гнев заглушил все остальные чувства, оставив в душе только холод и пустоту. Она такая рассудительная? Ну что ж, он тоже на это способен. Ник выпустил ее руку, но его влекло к ней неудержимо, и он проклинал себя за малодушие.

Впереди показались ворота трехэтажного особняка лорда Хесслера, освещенные факелами. Крышу дома венчал купол, два крыла простирались по обе стороны от главного входа, словно собираясь обнять посетителей. Но в злобных мордах каменных химер в нишах между окнами не было и намека на радушие.

На ступенях крыльца стояли гости в костюмах: Цезарь в белой тоге и лавровом венке, королева Елизавета в платье с фижмами и рыжем кудрявом парике, цыган с цыганкой, домино и маски. На многих гостях были средневековые костюмы, придворный шут звенел бубенчиками на колпаке, одна половина его лица была выкрашена белой краской, другая – черной.

От того что Серина ранила его гордость, Ник неожиданно почувствовал себя чужим в этой веселой толпе. Под руку с Сериной он вошел в сияющий огнями дом. Мажордом не объявлял имена входящих, чтобы не раскрывать их инкогнито. Маски снимут только в полночь.

– Какое великолепие! – восхитилась Серина. Она никогда не видела такой роскоши. Глаза ее перебегали от позолоченной лепнины к обитым шелком стенам и пасторальным картинам на потолке. Хрустальные люстры сверкали, отражая свет множества свечей. – Мне никогда еще не приходилось бывать во дворце.

– Но ты наверняка посещала балы у себя в округе, которые не уступали в роскоши столице.

– Нет… у нас все гораздо скромнее. Здесь просто королевское великолепие.

– Поскольку ты не сказала мне, где находится твой дом, я не могу ни согласиться с тобой, ни опровергнуть, – едко заметил он.

Она раскрыла веер и принялась нервно обмахиваться. Ее пальцы сжали руку Ника.

– Не сердись на меня.

– Твое недоверие оскорбляет меня, Серина. Я уже говорил, что не собираюсь выяснять, кто ты. Но почему бы тебе не назвать свое полное имя и адрес твоих родных?

– Ты вспыльчив и скорее всего бросишь вызов моему дяде. А я не хочу, чтобы ты вмешивался в мои планы. Дядя за все заплатит, но сначала я должна собрать улики, которые докажут его вину.

Ник мрачно уставился на нее.

– Ты думаешь, я стал бы мешать тебе? Да, я бы вызвал его на поединок и, если бы он выжил, передал его в руки правосудия. Но его не повесят, пока мы не соберем доказательства его вины и не найдем свидетелей. У тебя свидетелей нет, и поэтому убийца ускользнет от возмездия, если только его не настигнет моя шпага.

Серина погрустнела и отняла у него руку.

– Я не хочу больше об этом говорить, Ник. У меня уже есть план. Я решила переговорить с влиятельным другом моего отца. Он мне поможет. А может быть, устроит аудиенцию у короля Георга.

Ник расхохотался, и она сердито поджала губы.

– Ты что же, в самом деле надеешься, что его величество заинтересуется твоим делом?

– Не знаю, но попробовать стоит. Кто, как не он, сможет привлечь к суду моего дядю?

– Твоя наивность не устает меня поражать! Но в этом городе наивность и искренность имеют определенную притягательность. Такой бриллиант не часто встретишь в нашем холодном и расчетливом обществе.

– Твой комплимент звучит как оскорбление, – обиделась она.

Что-то изменилось в их отношениях по приезде на бал, но что – она не могла понять. Влечение так же сильно, но между ними словно выросла стена, которую не пробить. От этой мысли ей стало не по себе. Он смотрел на нее проницательным взглядом, без труда читая в ее душе как в раскрытой книге.

– Меня мучает жажда, – проговорила она, чтобы нарушить неловкое молчание.

– Пойдем выпьем холодного шампанского. И засвидетельствуем свое почтение хозяевам дома – если, конечно, мы их узнаем.