Чтение онлайн

Серина разломила булочку и щедро намазала ее маслом.

– А эти слуги, которые уехали, работают поблизости или покинули пределы поместья?

– Нет, конюхи работают в платных конюшнях в соседней деревне, а про остальных я не знаю. Нед Нельсон вместе с братом устроился в пивной, что в Уиллитоне. Вот и все, что я знаю.

– Интересно, что заставило их всех уехать так внезапно? – задумчиво протянула Серина, отпив чаю из кружки.

– Может, они обиделись на что-то? – предположил Ник. Кухарка покачала головой.

– Нет… я ничего такого не слышала, но ведь я держусь особняком. Кое-кому не пришелся по нраву новый хозяин. Сэр Лютер частенько бывал крут, а конюхов поколачивал и сек кнутом.

– Отец никогда себе такого не позволял, – возмутилась Серина. – Теперь понятно, почему конюхи покинули дом.

– Да, что правда, то правда. Сэр Лютер даже не платил слугам, кроме меня: он-то понимает, что хорошую кухарку сыскать непросто.

– Но почему он так поступал? – размышляла вслух Серина. – Он ведь богатый человек.

– Да, есть такие, кому жаль расставаться со звонкой монетой, – заметила кухарка, неодобрительно поджав губы.

Серина допила чай.

– Нам пора, миссис Уиппл.

Кухарка широко распахнула глаза от удивления.

– Куда же вы? Только приехали – и опять уезжать. – Она подозрительно покосилась па Ника. – К тому же, когда молодая незамужняя леди…

– Ни слова больше, миссис Уиппл! Со мной в карете едет служанка. Я непременно вернусь, когда придет время, а пока мне надо решить кое-какие дела. – Она повернулась к Нику. – Ты можешь осмотреть дом, пока я соберу вещи.

Они вышли в длинный коридор, который заканчивался просторным холлом. Повсюду царило запустение, воздух был затхлым. Шторы на окнах задернуты, и ни один луч света не проникал в комнаты.

– Клянусь небом, а дом-то огромный! – воскликнул Ник, рассматривая роспись на потолке.

– Может, и огромный, но в нем нет души. Раньше я этого не замечала. – Она провела его через парадные комнаты с обитыми шелком стенами и громоздкой мебелью. Старые ковры несколько смягчали мрачную обстановку, но комнаты казались темными, несмотря даже на солнечно-желтые шторы.

Винтовая лестница вела на второй этаж.

– Моя комната наверху, – сказала Серина, указывая на темную лестницу.

Она легко взбежала по ступеням, покрытым ковром, и Ник последовал за ней. Она показала ему галерею и музыкальный зал, в котором гулко отдавалось эхо шагов. Пробежав рукой по клавишам клавесина, Серина вдруг осознала, что не играла на нем целую вечность.

Улыбнувшись, она сказала:

– Может быть, когда-нибудь мы сыграем с тобой дуэтом: ты на лютне, а я на клавесине.

Тень улыбки пробежала по его губам.

– Я был бы рад.

Они вошли в спальню Серины. Комната осталась в точности такой, какой она ее запомнила. Кровать с золотистым пологом, диван и кресло, обитые полосатым шелком. На скамеечке у подоконника разложены подушки, а рядом на столике книги, которые она так и не успела прочитать.

Серина принялась вытаскивать из шкафа платья.

– Ник, – проговорила она, – ты как-то упомянул, что твой отец и мой дядя были врагами. А тебе известно почему?

Ник присел у окна и взглянул на нее.

– Сэр Джеймс как-то рассказывал мне об этом. Он был женат дважды, и его первая жена не могла иметь детей. Она умерла от чахотки – это случилось зимой. – Ник почесал за ухом, явно смущаясь. – В тот год он разыскал меня и усыновил, поскольку думал, что никогда больше не женится. Я должен был стать его наследником.

Серина складывала одежду, внимательно слушая Ника.

– А как же сэр Итан и Делиция?

– Сэр Джеймс познакомился с одной леди – Сарой Майлз. Он влюбился без памяти, но у них не было будущего. Она происходила из очень религиозной семьи, и ее родители хотели, чтобы она вышла замуж за священника. Она взбунтовалась – так рассказывал мне сэр Джеймс. Сэр Лютер тоже влюбился в Сару и, когда она выбрала отца, изнасиловал ее. Сэр Джеймс вызвал его па дуэль, и сэр Лютер чуть не умер от полученных ран. После этого они стали врагами.

– Теперь попятно, – протянула она, положив сверху на груду белья стопку платков.

– Вражда между нашими семьями продолжается до сих пор. Разве не странно, что наследуют не только имущество, но и симпатии и антипатии? – Ник потер затылок.

– Да… это была зависть – такая же сильная, как и та, что поссорила тебя с сэром Итаном. – Серина завернула вещи в шаль и завязала концы узлом. – Мне бы не хотелось, чтобы у тебя были сложности с братом. Семейная вражда разъедает душу, как кислота, и мешает жить и дышать.

Он кивнул и резко поднялся.

– Ты права. – Он подхватил узел с вещами. – Ты все забрала?

Она окинула взглядом комнату, но больше ей ничего не хотелось брать с собой. Подхватив шкатулочку с драгоценностями, содержимое которой было весьма скромным, она улыбнулась.

– Да. Идем же.

Кухарка уперла пухлые руки в бока и с любопытством воззрилась на них, когда они вернулись на кухню.

– Няня Хопкинс беспокоилась за вас, мисс. Говорят, вы и у друзей-то не были и вещей с собой не взяли.

– Думайте что хотите, миссис Уинпл. В свое время вы все узнаете.

Она вышла на улицу, и Ник за ней, плотно прикрыв за собой дверь.

– Серина, ты будешь скучать по дому? Она покачана головой.

– Это больше не мой дом. Я никогда не забуду, что здесь совершено преступление. Мрачная тень нависла над этим местом. Даже если сэр Лютер будет осужден за убийство, Хай-Кресент никогда не станет прежним. Все уже в прошлом. Кроме того, если дядю Лютера осудят, поместье наверняка конфискуют.

Ник стоял так близко, что она чувствовала его дыхание на своей щеке. В глазах его отразились сострадание, тревога, понимание и грусть. Он здесь, рядом с пей, и в то же время они ужасно далеки друг от друга. Надежды нет – только смирение перед судьбой.

– Идем искать няню Хопкинс. Я не уеду, пока не повидаюсь с ней, – произнесла Серина.

Старый дом, сложенный из деревянных балок, с крутой крышей, крытой соломой, был в точности таким, каким он запомнился Серине с детства. Летом здесь повсюду цвели цветы, а рядом на грядках зрели кочаны капусты.