Поцелуй со вкусом крови
Шрифт:
— Да-а-а… — протянул я, пряча улыбку, ведь впервые такое было, чтобы Мариус что-то пытался от меня скрыть, а ведь именно это сейчас и происходило.
— Представь себе! — кивнул он.
— И все же советую дать ей свою кровь как можно скорее, — я сделал вид, что потерял интерес к его рассказу. — Все таки не нужно, чтобы девчонка испытывала боль каждый раз, как ты будешь кусать ее. Да и не в боли дело, сам же понимаешь. Нам необходимо найти ту, кто начнет меняться при употреблении нашей крови, ведь только так мы сможем заиметь наследников.
На самом деле вся эта свистопляска с артефактом, помогающим отследить чистоту крови, была создана не для того, чтобы мы пили достойных. Нет. Вся суть заключалась не в этом. Каждый вампир искал особенную девушку, которая сможет родить ему дитя. У темных рождались только мальчики, иногда встречались близнецы и именно поэтому приходилось обращаться «за помощью» к людям, отбирая из них не чистых кровью, а сильных энергетически. Именно жизненную энергию проверял артефакт, ведь слабачка не смогла бы пережить и капли крови вампира в своем организме, которой приходилось опаивать избранных, тем самым наполняя их силой, ведь зачать, а уж тем более выносить вампиренка — дело нелегкое.
Но даже сильные энергетически девушки почти все оказывались пустышками. В них не происходило нужных изменений после употребления нашей крови. Их запах не менялся, оставаясь прежним, а это говорило, что организм не способен дать вампиру жизнь.
В общем, иногда приходилось искать десятками лет, чтобы встретить ту самую, что даст продолжение роду чистокровных, каковыми на самом деле мы не являлись, ведь рождались от людей.
Изменения в девушках происходили не сразу. Именно поэтому их и забирали на год, предварительно подписывая договор с семьей избранной, где было указано, что с этого момента она полностью и всецело принадлежит вампиру. Тот, чья печать стояла в договоре, мог делать с человечкой все что угодно, и родители девушки были об этом в курсе.
Еще в договоре был прописан пункт, который оговаривался и оплачивался отдельно от остальных. Он был очень важен для нас, темных, и очень печален для людей. Все дело в том, что носящая под сердцем вампира не выживала после родов. И так было всегда. Избранные, стоило только одному из нас появиться на свет, испускали дух, отдавая все накопленные в период беременности силы своему ребенку.
— Завтра дам ей свою кровь, — кивнул Мариус. — Знаешь, что-то мне подсказывает, эта девчонка родит мне сына!
— Тогда отлично, — улыбнулся ему в ответ, — я скоро стану дядей!
— Дай-то бог! — счастливо вздохнул брат, откидывая голову на спинку кресла. — А то отец уже с ребенком всю плешь проел, хотя мы ищем нужную девчонку всего-ничего!
— Придется выложить кругленькую сумму за ее смерть, — кивнул я, скучающе поглядывая в потолок.
— Пустяки, — отмахнулся брат. — Это в порядке вещей. Зато ребенок появится на свет. Думаю, вот что.
— М? — перевел на него внимание.
— Поиграю с недельку на ее нервах, а уже потом наслажусь девичьим телом в полной мере…
— Серьезно? — усмехнулся я, не ожидая от брата столь длительного срока выдержки.
— Она так забавно злится, ты бы только видел, — хохотнул Мариус. — Николь не знает, что уже полностью и всецело принадлежит мне. Родители ничего ей не рассказали. Тем лучше для меня. Представляешь, эта девочка уверена, что они не продадут ее. Наивная!
— Судя по всему, — я лениво потянулся всем телом, — именно это тебя и позабавило в ней. Ведь так?
— Не только, — хищно оскалился брат. — Один ее взгляд дикарки чего стоит.
— Не люблю таких, — скривился я в ответ. — Тем более вся эта дикость после того, как ты первый раз поимеешь ее, сойдет на нет! Помяни мое слово!
6. Смогу выглядеть достойно
Николь
Стояла посреди богато обставленной комнаты, временно отведенной в мое пользование. Что лежало у меня на сердце? Да ничего хорошего! Если честно, как бы ни пыталась отрицать и верить в лучшее, глубоко в душе понимала — родители согласятся на предложение чистокровного купить мою девственность. От этого осознания становилось еще тяжелее.
Они никогда не относились ко мне и Амели как к дочерям, скорее как к избранным для темных. Нам покупали только самое лучшее, не скупились на дополнительных уроках по этикету, ведь мы ни в коем случае не должны ударить в грязь лицом. Иными словами у меня и сестры было все, за исключением любви со стороны семьи. Матушка вечно хмурилась и выказывала недовольство, что мы недостаточно хорошо выглядим, а отец… С ним вообще отдельная история. Он заводил с нами разговор только в том случае, если нужно было отстоять позицию мамы. В других случаях он всегда отвечал, что занят и ему нет дела до девичьих проблем.
— Успокаивает во всей этой ситуации только то, что Амели найдет свое счастье, — на моих устах появилась грустная улыбка и я, что не подобало поведению леди, пнула дорожную сумку и на душе сразу стало пусть и чуточку, но все же легче.
Не было никакого желания разглядывать новые временные владения, хотя посмотреть было на что.
— Золотая клетка, не иначе, — вздохнула я, подходя к большому напольному зеркалу в резной раме и наклоняя голову вбок.
Следов от укуса не было. Только пятна крови на коже и одежде. Мне даже думать толком не пришлось, все само по себе сложилось в голове — блондин залечил мою рану.
Кстати о нем. Вампир, довольный моей реакцией на сказанное, довел до комнаты в полной тишине, а потом так же тихо удалился. Я бы даже сказала, испарился, за секунду покидая длинный коридор.
Догадывалась, зачем он решил продемонстрировать свои способности, которые уже и так имела возможность увидеть, таким образом чистокровный предупреждал, что сбежать у меня не получится. А я и не собиралась. Во-первых, это не так-то легко, а во-вторых, даже если и удастся улизнуть из этого кровавого ада, то мое место займет Амели, а я не могла допустить такого.
— Потерплю, — кивнула, поджимая губы. — Выбор невелик: либо я, либо моя сестра.
За окном солнце клонилось к горизонту, оповещая о приближении ночи. От пережитого и неизбежного чувствовала себя раздавленной букашкой.
«А он ведь действительно скоро придет и попытается забраться ко мне под юбку…» — эта мысль не давала покоя.
— Да-а-а… — шумно выдохнула я, надувая щеки, — хуже просто представить нельзя.
Настроения не было от слова совсем. Есть не хотелось, хотя желудок был пуст. Я отыскала взглядом дверь, предположительно за которой скрывалась купальня.