Чтение онлайн

— Она будет убаюкивать нашего младенца, — объяснила женщина Джеймсу.

В письме Моне Тилли попросила ее выслать детские одежки, а доктору Томасу вручила длинный список необходимых медикаментов.

— Вам не понадобится и половина этого, — усмехнулся он, больше заинтересованный в том, чтобы угоститься виски Джеймса.

Не получив от него того, что ей было нужно, Тилли обратилась за помощью к Роз, специально съездившей в Шиллонг, чтобы укомплектовать аптечку своей беспокойной подруги.

— Я вовсе не считаю твои тревоги глупостью, — сказала Роз, оставив Тилли гадать, не чувствует ли ее бездетная подруга себя ущербной.

Разговор об этом не зашел ни разу, а спрашивать Тилли было неловко, поскольку ее новая подруга была гораздо более скрытной, чем общительная Софи.

Когда доктор Томас приехал посмотреть на новорожденного, Тилли спросила его о кормлении и купании, чем, видимо, поставила эскулапа в тупик.

— Делайте то же, что и все женщины, — выпалил он и спешно ретировался на веранду праздновать с Джеймсом рождение его сына.

После того как прошла первая радость после родов, Тилли стала беспокоиться по поводу того, что не сможет накормить ребенка досыта. Малыш много кричал и постоянно тянулся к груди Тилли, но сосал слабо.

— По-моему, он похудел, — с тревогой сказала Тилли мужу. — Как, по-твоему, он похудел?

Из-за непривычного шума Джеймс в последнее время недосыпал, а упрямство Тилли, настаивающей на том, чтобы младенец спал с ними в одной комнате, прибавляло к его постоянной усталости еще и досаду.

— Может быть, нам стоит нанять кормилицу, если ты сама не справляешься? — проворчал он. — Ведь так поступают другие женщины?

Тилли не знала, что на это ответить. Мысль об этом ее пугала, но ее силы подходили к концу. Джеймс стал спать в гардеробной и отсутствовал почти весь день. Тилли понимала, что наступила самая горячая пора на плантациях, но не могла отделаться от ощущения, что он задерживается намеренно. Она сокрушалась, что рядом нет ее матери, которая точно знала, что нужно делать. Тилли понимала, что она недостаточно близка с женами плантаторов, чтобы просить их о помощи. Мюриэл, которую Тилли знала лучше остальных, вероятно, не одобрила бы ее суетливости, не достойной мемсагиб. А просить о помощи Роз новоиспеченная мать не решилась, полагая, что разговор о детях может быть для нее болезненным. Таким образом, в своем затруднительном положении она осталась совсем одна.

Однажды вечером Джеймс прислал жене сообщение, что остается на ночь в конторе — возникли какие-то проблемы на улицах. Тилли знала, что под «улицами» подразумеваются ряды домов для работников и их семей, правда, она никогда их не видела. Она только один раз была на плантациях, где Джеймс с гордостью водил ее по добротным ангарам, полным различных машин, а потом пила чай с его счетоводом Анантом Рамом.

Ребенок весь день капризничал, и у Тилли от беспокойства и недосыпания голова шла кругом. Она ходила из комнаты в комнату, качая сына на уставших руках. Ее угнетала мысль о том, что нужно опять приложить его к измученной груди.

— Тише, тише, — успокаивала Тилли младенца, глядя в окно на бесконечные ряды чайных кустов в угасающем свете дня.

К обычным шорохам и крикам в ближайших деревьях добавлялся плач младенца; нервы женщины были напряжены до предела.

Тилли вдруг охватили злость и чувство обиды. Она ненавидела это существо, не смолкавшее ни на минуту. Она ненавидела Индию, ненавидела Джеймса и корила себя за то, что уехала из Англии. Она ненавидела себя за то, что слаба, беспомощна и ни на что не годна.

— А ну, заткнись! — заорала Тилли спеленатому младенцу и ринулась на балкон. — Заткнись, а то я сброшу тебя вниз, ты слышишь? Я швырну тебя на землю, звереныш, не сомневайся!

От ее окриков и резких движений младенец завыл еще громче, широко раскрыв глаза. В то же мгновение внизу показался Аслам, с ужасом и тревогой глядя вверх.

— Нет, мемсагиб, не бросайте его, умоляю вас!

Тилли стояла, дрожа от ярости. Было бы так просто отпустить его. Крики прекратились бы, а она смогла бы спать целую вечность. Она стала разжимать пальцы…

Неожиданно Тилли почувствовала чье-то присутствие рядом с собой, ощутила мускусный запах и услышала тихое бормотанье. Тонкие прохладные пальцы коснулись ее подобно легкому ветерку. Тилли смущенно оглянулась. На нее внимательно смотрели карие глаза Миры. В следующую секунду служанка забрала у нее младенца и, шагнув назад, стала его качать и утешать ласковыми словами. Тилли стояла, дрожа и хватая воздух ртом. Она была не в силах сойти с места.

Мира удалилась, и крики утихли. Вдруг ноги Тилли подкосились и она рухнула на колени. Из ее груди вырвались рыдания, сдерживать которые она была уже не в состоянии. Бог знает, сколько она бы так проревела, если бы вскоре не вернулись Аслам и Мира. Они осторожно подняли ее на ноги и увели в гостиную. Усадив хозяйку на новый диван, они напоили ее пряным чаем, какого Тилли никогда раньше не пробовала, и накормили маленькими сладкими булочками.

После этого Мира уложила мемсагиб в постель, как ребенка заботливо укутав ее одеялом, и ушла, оставив маленький огонек в керосиновой лампе. Тилли отметила, что не слышит детского плача, но у нее уже не было сил спрашивать о сыне. Ее объял крепкий сон без сновидений.

***

Проснулась Тилли от яркого дневного света. Приходя в себя, она увидела сидящую в углу Миру, тихо напевающую без слов и что-то держащую у себя под сари.

— Что ты делаешь? — спросила Тилли.

Замолчав, Мира подняла на нее глаза. Быстро, но осторожно она вытащила младенца из-под складок одежды, пряча свою круглую грудь назад под сорочку. Тилли изумленно наблюдала за тем, как служанка пересекла комнату и вручила ей сверток. Это был Джейми, с румянцем на щеках и молоком на губах, и с закрытыми глазами. Тилли никогда не видела его таким довольным.

— Как?.. Я… я не понимаю, — запинаясь, проговорила Тилли.

Мира улыбнулась, жестом предлагая ей взять ребенка. Тилли замерла. Она вдруг со всей ясностью вспомнила свою вчерашнюю вспышку ярости. Женщину объял стыд за неодолимое желание навредить Джейми. Аслам все расскажет Джеймсу, и больше ей ребенка не доверят.

— Пожалуйста, мемсагиб, — сказала Мира, протягивая ей сверток.

Малышу, казалось, было очень хорошо в ее умелых руках. Тилли покачала головой. Мира расправила хлопковую пеленку, в которую малыш был завернут, положила ее в детскую кроватку и, натянув край сари себе на голову, неслышно направилась к двери.

— Мира! — позвала ее Тилли.

Служанка остановилась, но головы не подняла.

— Пожалуйста, — выпалила Тилли, — покажи мне, как нужно… в общем, как нужно кормить ребенка.