Чтение онлайн

Нахлынули воспоминания о той ночи. После того, как мы сблизились, мы трое плыли в тумане усталости и удовлетворения. Сон клонил с трудом, но я вытащил свою задницу из тёплой постели достаточно надолго, чтобы прикрыть окно одеялом, пока Брэм, спотыкаясь, шёл в ванную. Он вернулся с тёплой мочалкой, и мы позаботились о Галине и о себе, прежде чем уложить её между нами и погрузиться в забытьё.

И мы не рассказали ей о её отце.

Я вздохнул и посмотрел на потолок.

— Самые продуманные планы о мышах и мужчинах нередко терпят крах.

Галина пошевелилась, потягиваясь под одеялами.

Я повернулся и обнаружил, что она наблюдает за мной. В её глазах был мечтательный взгляд женщины, получившей сексуальное удовлетворение. И будь я проклят, если моя грудь — и другие части моей анатомии — не раздувались от гордости. Брэм и я вложили туда этот взгляд. Наконец-то у нас была наша самка, и ничто не могло отнять её у нас.

Она одарила меня сонной улыбкой.

— Что ты только что говорил?

— Просто немного шотландской поэзии, написанной человеком гораздо более мудрым, чем я.

— Ты его знал?

Я улыбнулся.

— Да, знал. Он умер давным-давно.

В её глазах появилось сочувствие.

— Мне жаль.

— Боюсь, так бывает с людьми.

Выражение её глаз изменилось, её голубые радужки потемнели от желания.

— Мне нравится твой акцент, — она колебалась, кончик одного клыка вонзился в пухлую розовую нижнюю губу. — Иногда мне кажется, что я чувствую звуки, которые ты издаёшь в моём…

— Вам двоим пора вставать, — сказал Брэм, неожиданный гул его голоса заставил меня резко выпрямиться.

Он пересёк комнату, принеся с собой аромат мятного шампуня, которым он пользовался. Его тёмные джинсы обтягивали бёдра, а серая футболка облегала впечатляющий пресс.

На этот раз я не пялился.

— Спасибо, Брэм, — произнёс я, даже не пытаясь скрыть раздражение в своём голосе. — Галина только что говорила мне кое-что важное, — я посмотрел на неё, готовый продать свою душу за оставшуюся часть её предложения. — Продолжай, девочка. Я умираю от желания это услышать.

Брэм остановился в ногах кровати.

— Почему ты сейчас такой странный?

Галина рассмеялась и откинула одеяло.

— Как бы мне ни хотелось продолжить этот разговор, я отчаянно нуждаюсь в мыле и горячей воде, — она встала с кровати и прошлась по комнате, привлекая наши взгляды своим гладким телом и упругой попкой. Как раз перед тем, как войти в ванную, она оглянулась через плечо, её рыжие волосы каскадом спадали по спине в знойный клубок. — Вы, мальчики, ведите себя хорошо здесь, пока меня не будет.

Она исчезла, а я застонал и плюхнулся обратно на кровать, моя эрекция поднялась и ударила меня в живот.

Брэм поднял бровь.

— Выглядит болезненно.

Я указал на него на свой член.

— Что? — его бровь приподнялась ещё выше.

— Если обламываешь что-то — плати.

— Галина сказала нам быть хорошими.

— Поверь мне, отсосать у меня будет очень хорошо.

— Да, для тебя.

— Я готов отплатить тебе тем же, — я закидываю руки за голову. — Если ты доставишь мне удовольствие.

Он вздохнул и обогнул кровать.

— Ты сейчас пользуешься моей позицией, да? — он плюнул себе в руку и обернул её вокруг моего члена.

Похоть змеилась по моим венам.

— Это неприлично, Брэм, — пробормотал я, уже дёргая бёдрами.

— И тебе это нравится.

— Не могу с этим поспорить, — ответил я, затаив дыхание. Затем я затыкаюсь и позволяю удовольствию взять верх. Он не раскрыл мне свой рот, но я не жаловался. Он был так же хорош со своей рукой, его собственный аромат распространялся вокруг меня, когда он дрочил мне член. Через несколько мгновений я громко вскрикнул, и он зажал мне рот другой рукой, чтобы заглушить звук. Что было, конечно, так же горячо, как и всё остальное, что он делал. Это был чертовски длинный список.

Кончив, я без сил растянулся на кровати.

— Лучше? — он спросил.

— Да, — я многозначительно посмотрел на его промежность. — Хочешь, чтобы я...

— Не сейчас, — он дёрнул подбородком. — Поднимайся. Я хочу сменить простыни. И нам, наверное, следует спросить Галину, не нужно ли ей покормиться.

Это катапультировало меня обратно в реальность — и рассеяло туман в моем мозгу после дрочки.

— Мы должны рассказать ей о Людовике. Например, сейчас. Немедленно.

Он отвёл взгляд, но не раньше, чем я увидел раздражение в его глазах.

— К чему такая спешка?

Я встал, схватил простыню и обернул её вокруг бёдер. Что-то назревало, и, хотя у меня не было проблем с тем, чтобы быть голым, мне показалось благоразумным, так сказать, препоясать свои чресла.

Я переместился в поле зрения Брэма.

— Мы говорили об этом вчера.

— Я помню, — натянуто сказал он.

— Так к чему эти колебания? Мы согласились, что честность важна…

— Мы недавно связались узами, — он взглянул на кровать. — Прошло всего несколько часов. Я просто... — он немного ссутулился, как будто нёс на своих плечах тяжесть всего мира. — Я почувствую себя лучше, если мы немного подождём. Позволь нашей связи укрепиться, — он кивнул, как будто это решало всё.

Я вздрогнул.

— Это не та информация, которую ты скрываешь от кого-то.

— Я пытаюсь защитить нашу связь с парой, — фыркнул он, и ты не позволишь этому витать в воздухе.

— Нет, — я покачал головой, моё раздражение приближалось к гневу. С каких это пор мы с ним не были на одной волне? — Это совсем не то, что ты делаешь. То, что ты делаешь, ставит всё под угрозу. Чёрт возьми, Брэм, если ты не скажешь Галине, это сделаю я.

— Скажешь мне что?

Мы с Брэмом повернулись в сторону ванной, где в дверях стояла Галина с замешательством на лице. Её волосы были мокрыми, и она была завёрнута в белую банную простыню — одну из нескольких, которые я купил Брэму, так как обычные полотенца были слишком малы, чтобы обернуть его.

Он напрягся, когда она заговорила, и теперь нахмурился, весь этот груз снова лёг на его плечи.

Я пересёк комнату и потащил её к мягкому уголку перед камином.

— Садись, девочка. Есть кое-что, что тебе нужно знать.

— Ч-что? — она присела на край дивана, её обеспокоенный взгляд перемещался между Брэмом и мной. — Что-то случилось?

Я сел на диван напротив. Не было никакого смысла ходить вокруг да около. Лучше просто сорвать повязку.

— Гонец, которого мы послали в Кровносту, должен был уже вернуться, но он не вернулся. От Кровносты тоже не было никаких вестей. Мы не знаем, жив твой отец или мёртв.