Чтение онлайн

Дальняя комнатка оказалась синего цвета, с резной деревянной кроватью, усыпанной рубашками, брюками. Такие же вещи висели по стенам на гвоздях. Валялись бритвы, пепельницы с окурками, пивные банки. Амир схватил в кухне огромный веник и принялся сметать пепел, который раздул ветерок.

– Если я не сделаю, никто не сделает, – забормотал он.

Между синей комнатой и кухней втиснулась узкая душевая. Душ, обросший зелёным грибком, крепился к потолку. Амир показал, как его включить, повернув тугой рычаг. Тонкие брызги чуть тёплой воды разлетелись во все стороны, попадая в крошечную раковину и розовый унитаз.

Глаза Марии распахнулись так широко, что, не читая её мыслей, любой бы догадался: она привыкла к квартирам вроде тех, что продают теперь в новых кондоминиумах: просторных и чистых, с красивой мебелью. Амир же гордился своим жилищем и лучшего не видал. Оно и вправду было гораздо веселей мрачных сводов дома в Асансоле.

Он сказал:

– С таким дизайном и за такие деньги жилья теперь не снимешь.

Мария засмеялась слову «дизайн», но ей нравилось, как сверкает пол от лучей солнца, разноцветные стены, прячущие бедность. Мария не верила, что они всерьез останутся здесь надолго. Она ещё не разобралась, что выживание обеспечивалось в складчину с друзьями.

По очереди они отмылись от копоти дороги. Амир объяснял, как варить кофе в кастрюльке на плитке с железными ножками и одной конфоркой. Он поставил кастрюлю и вскипятил воду, потом засыпал в кипяток два пакетика «Нескафе». Мария снова засмеялась этой плитке и кофе. Амир посмотрел на неё, как на очень глупого ребёнка, и тоже заулыбался, показывая тонкие белые зубы.

– Кофе в пакетиках всегда лучше качеством, чем кофе в банках, – сказал он.

Он расстелил на пол циновку из бамбука. Напились кофе, убрали чашки. Потом долго сидели рядом на циновке, схватившись за руки. Амир мечтательно рассматривал стены, Мария коснулась рукой его лица и они стали целовать друг друга. Потом он вскочил, закрыл входные двери на ключ, задвинул сворки окон с узорными непрозрачными стёклами. Сходил в дальнюю комнату и закрыл там окно тоже. Он как будто не видел Марию от смятения, одним резким движением он сорвал её юбку и без всяких ласк соединился с ней. Она удивилась лёгкости его тела, похожей на лёгкость детей, которых она поднимала на станциях. Она смутилась и закрыла глаза.

Мимо чили и тамаринда

Лабиринтом соломенных крыш.

Тишани Доши, «Эйджей, 15 лет»

На рынке продают скользких рыб, желтоватых от воды залива Малед-крик, целые кусты зелени, тонкий извилистый перец и баклажаны. Мария, пытается сбить цены, её крепкие пальцы чередую знаки. Она смеётся от удовольствия быть здесь, запахи овощей и специй щекочут ей нос. Ей приятно и ярко. Она не может насмотреться на разноцветный мир.

Амир не любит, чтоб она ходила одна, волнуется. Мария путается в улицах, построенных по наитию. Каждый раз долго ищет Дворец Ашриты – жёлтый канареечный домик, украшенный пластмассовой табличкой. На табличке имя дома написано золотыми буквами, обведено серебром и вокруг букв пущены радужные салюты.

У каждого дома есть своё имя, я вам покажу, пойдёмте за Марией. Зачем только она надела такое короткое платье? Теперь все мужчины и женщины глядят на белые ноги. Старая Версова любит традиции.

Но смотрите. Вот этот, плохо прокрашенный, коричневый дом называется «Жемчужиной Лорда Вишну». Дом оттенка морской волны с оранжевым узором на дверях и гирляндами ноготков на окошках – «Лампа океана». К стенам «Полной луны» приделаны горшки с острыми растениями. Синие строение – «Чудесный камень, который превращает всё, к чему прикоснётся в алмазы».

Здесь, по меньшей мере, два десятка «Небес», с тряпками на оконных решётках, пять или шесть «Благословений» с пучками чеснока и перчиков у входа. Несколько «Вселенных» с террасками из бетона, на которых отдыхают от долгой жизни старики. Мария складывает руки, как в молитве, и кланяется им. Глупая, это же не Япония!

«Амрита, полная нектара», «Дая милосердная» и «Птичье гнездо» с распахнутыми в общий коридор улицы дверями. Мария заглядывает туда, там полыхают синие отсветы телевизора, люди лёжат на полу. Изнутри на неё глядят ошарашено: что это за русалочий дух?

Вот ты и заблудилась, Мария! Потеряла все приметы, три раза обошла кругом Дворца Ашриты. На сандалии налили водой из шланга, хотели пыль прибить на кривом тротуаре. «Баньян», «Обожание», «Ом», «Зеркало», «Маниша», «Благородная Шева». Наконец, пальма, чьи листья переливаются музыкой. По ней Мария узнаёт место.

Все «дворцы» и «обители» жужжат радиоприёмниками, скворчат сковородками. Одни окна смотрят в другие, с балкона можно проверить рукой, высохло ли бельё у соседки. Версова образует один огромный дом, убаюкивающий гулом тесного бытия.

Мария не поднимается в квартиру. Она остановилась у единственного здания без имени. Туда ходят женщины, озираясь, закрывая лицо платком, встревоженные супруги, редко молодые девушки в брюках и тёмных очках. Перепуганные, заплаканные, всегда грустные. Бывает, пары выглядят счастливыми. Скоро Мария догадывается, что там работает акушер. Там говорят пол ребёнка, который запрещено называть, делают аборты на любых сроках.

Вечером Мария наблюдает с балкона, как ужинает большое семейство. Они едят рядом на крыше, заставленной гигантскими алое в горошках. Малыши бегают среди алое, как по саду. Её дети точно полюбят такой сказочный город, уютный свет его окошек. Она расскажет им, что они поедут в страну, где каждый домик имеет своё название, где всегда тепло и шапка не нужна. Расскажет, что их дом будет называться тайным Дворцом. Нет, сначала нужно съехать отсюда, начать жить без друзей. Не ожидала она, что у Амира окажется так мало денег.

Сотни раз в ней закипает тревога: нехорошо это, стыдно и страшно, дети должны быть с ней. Свадебный обряд – никах отложили до времени, когда родители Амира его простят. Ожидание висит в разогретом до сорока градусов воздухе.

Оно знает касты всех

Тридцати трёх миллионов богов.

Мина Кандасами, «Это стихотворение провоцирует вас»

В мире вечерних кухонь, гудения тесной жизни светилась влюблённость Марии и Амира. Её можно было осязать, как глину или песок, строить из неё дворцы и целые города. Цветение невидимых садов не прекращалось от того, что мимо без конца ходили соседи по комнате Гоувинд и Азиф. Светлый и тёмный ангел у ворот райских кущ, ангелы житейского апокалипсиса.

Никуда от них было не деться, каждый вносил долю в оплату за квартирку. Чаще аренду полностью платил Азиф.

Во время обучения актёрскому мастерству Мухаммед Азиф, единственный мусульманин в группе, стал первым другом Амира. Их двоих не любили. Они попали на курс по квоте, как «религиозное меньшинство», а значит, заняли чужое место. Ребята с баллами выше остались за воротами.

Конец ознакомительного фрагмента.