Чтение онлайн

Она непроизвольно вздрогнула, и его руки еще крепче сомкнулись вокруг нее, словно он хотел взять на себя часть охватившего ее страха. Шейла закрыла глаза, ощущая, как холодеет кровь в ее жилах.

— Когда? — прошептала она.

Не надо было объяснять Рафаге, что она имеет в виду.

— Сегодня утром. Сейчас, — мрачно сообщил он. Шейла уткнулась лицом в его рубашку, внутри у нее все замерло. — Так будет лучше. Тебе не придется томиться в ожидании.

— Ты знал об этом, — горько проговорила она. — Еще вечером. И Ларедо тоже. И Консуэло узнала утром. Вы все знали.

— Да, знали.

— И до сих пор не нашли нужным сказать мне о том, что предстоит!

— Мы все знали, что тебе придется расплачиваться за проступок. Ты не знала. Но я не хотел заменять твое неведение страхом.

Шейла вспомнила о том, что, когда она пошла спать, Рафага остался сидеть без сна, один в этой комнате. Теперь она поняла: он был подавлен тем, что должно было произойти утром. Этим объяснялась и вспышка его гнева, адресованного вовсе не ей.

Рафага позволил ей немного отодвинуться от себя, но его рука все еще лежала на ее талии, другой рукой он обнимал ее за шею и плечи.

Его темные глаза смотрели ей прямо в душу, горящую от возмущения и страха.

— Я ненавижу тебя, — прошептала Шейла дрожащим голосом.

— К исходу дня ты возненавидишь меня еще больше.

В это время в дверь постучали. Шейла вздрогнула, и сердце ее замерло.

— Пора, — холодно объявил Рафага.

Сдавленный крик вырвался из ее груди.

Она попыталась вырваться из его цепких рук, но он легко справился с ней.

— Ты женщина, norte americano [13] , — негромко и резко произнес Рафага. — Все ожидают, что ты будешь рыдать и умолять о пощаде, что ты упадешь в обморок при виде плети и забьешься в истерике, когда тебя поволокут к столбам.

Шейла выпрямилась, осознавая, что он бросает ей вызов. Она представила себе, как будет выглядеть, если поступит так, как описал Рафага, и поняла, что не переживет такого унижения. Холод сковал ее тело, лишая сил и приглушая волнение и страх.

— Можешь отпустить меня, — холодно сказала она. — Я не сбегу.

— Неужто ты собираешься разочаровать зрителей? — В его голосе сквозила чуть заметная насмешка.

В дверь снова постучали, на этот раз более настойчиво.

— Тебе следует откликнуться, — все так же холодно посоветовала она.

Он пытливо посмотрел на нее, потом выпустил из объятий и распахнул дверь. Снаружи стояли двое мужчин, за их спинами были видны лошади, привязанные к столбам. Один из них что-то тихо сказал Рафаге, с любопытством поглядывая на Шейлу. Шейла с вызовом посмотрела на них.

Рафага повернулся к ней и объявил бесстрастным голосом:

— Нам пора.

Твердым шагом она прошла мимо него к двери, не обращая внимания на незнакомцев. На крыльце она немного помедлила, разглядывая лошадей, позволив себе взгрустнуть о своей чалой, которая никогда уже не встретит ее приветственным ржанием.

— На которой из них мне ехать? Или… — она смерила Рафагу ледяным взглядом, — … я должна идти пешком, как овца на заклание?

— Ты поедешь на гнедой, — ровно проговорил Рафага.

Значит, на его лошади. Когда Шейла подошла к ней, один из мужчин уже отвязывал ее от столба. Шейла взобралась на лошадь и протянула руку за поводьями, но мужчина не отдавал их ей, пока сам не сел в седло. Она опять вопросительно посмотрела на Рафагу.

— Скажи ему, что я не нуждаюсь в сопровождении. Я в состоянии сама добраться куда следует.

Без малейших признаков недовольства Рафага сказал мужчине что-то по-испански. Очевидно, перевел заявление. Тот оторопело посмотрел на Рафагу, но спорить не стал.

Расправив плечи и высоко подняв голову, Шейла повернула лошадь в сторону поселка и подождала, пока Рафага сядет в седло. Потом они двинулись в путь. Рафага ехал рядом с ней, мужчины — позади.

Как и в день наказания Хуана Ортеги, все обитатели каньона собрались около ямы. Ларедо уже поджидал их. Он подхватил поводья Рафаги.

— Ты не можешь пойти на это, Рафага, — хмуро сказал Ларедо.

— У меня нет выбора, — невозмутимо ответил Рафага.

Шейла заглянула в яму, прежде чем спешиться; она не слышала, как Ларедо выступал в ее защиту. Предупредительный Хуан появился рядом с ней, в руках он держал шляпу, его глаза были печальны.

— Сеньора… — начал он.

Шейла взглянула на него, увидела виноватое выражение его лица и едва не заплакала.

— Это не твоя вина, — с горечью сказала она. — Мне ужасно жаль Аррибу. Я оказалась для нее плохой хозяйкой.

— Сеньора, пожалуйста, я…

Но Шейла уже отвернулась. Ее голос опять стал металлически-холодным, когда она обернулась к Рафаге:

— Я полагаю, что мне надо пройти в центр ямы, чтобы все пришедшие смогли хорошо разглядеть меня?

— Да, — столь же холодно ответил Рафага.

Она шагнула к яме, но тут дорогу ей преградил Ларедо.

— Клянусь, никогда не думал, что Рафага допустит это, Шейла, — горячо уверял он, — Если бы я знал, я бы выбил из его рук ружье, прежде чем он подстрелил под тобой лошадь.

Она царственно вскинула подбородок.

— Теперь поздно говорить об этом. Пожалуйста, дай мне пройти.

На открытом лице Ларедо появилось суровое выражение. Поколебавшись, он отошел в сторону. Потом дотронулся до ее руки и твердо произнес;

— Я пойду вместе с тобой.

Шейла с гордой решимостью оттолкнула его руку.

— Я пойду сама.

И она направилась к центру ямы. Ларедо и Рафага следовали за ней. Шейла чувствовала на себе любопытные взгляды. Казалось, в самом воздухе витал вопрос: долго ли она сможет управлять собой?

Она гордо расправила плечи. Они ждут, что она будет пресмыкаться перед этой толпой бандитов, уголовников! Нет, она не даст им повода для злорадства и презрения!

Когда Рафага выступил вперед, сообщая собравшимся о причинах наказания, Шейла повернула к нему голову. Он говорил тихим, ровным голосом, но его слова звенели в тишине. Не понимая ни слова по-испански, она тем не менее оценила его ораторское искусство.

Когда он кончил, вместо согласного молчания, как после обвинительной речи против Хуана Ортеги, в толпе послышался ропот. У Шейлы появилась слабая надежда, что Рафаге удалось защитить ее от экзекуции.