Чтение онлайн

— Ты бы мне сказала, если бы тебе было больно или кто-то причинял тебе боль, не так ли? — Она шмыгает носом на другом конце провода, хотя, судя по тому, как приглушенно она шмыгает носом, кажется, что она пытается скрыть это от меня.

— Да, — лгу я ей. — Конечно, я бы так и сделала.

— Ты в порядке? — снова спрашивает она, как будто не верит мне, а я бы хотел, чтобы она поверила. Я бы хотел, чтобы она довольствовалась ложью.

— Я просто немного больна и не хочу вставать с кровати. — Она продолжает некоторое время, тыкая и подталкивая, а я продолжаю лгать ей. Снова и снова, пока она не позволяет мне повесить трубку. Но я не лгу, когда говорю ей, что люблю ее, и надеюсь, что не лгу, когда говорю, что скоро увижу ее.

Мои слова остаются со мной даже после окончания разговора: я просто немного больна и не хочу вставать с постели.

Когда я вешаю трубку, я понимаю, насколько правдивы эти слова. Я не хочу вставать с кровати. Я не хочу рисковать увидеть его семью. Я не хочу рисковать идти по коридору и вспоминать, что случилось в комнате с ванной. Я едва могу дышать, думая об этом сейчас. Когда я опускаюсь на матрас, я понимаю, насколько парализует эта ситуация.

Все, чего я хочу, это остаться здесь, пока Деклан не вернется домой и не скажет мне, что я могу сделать. Потому что если я не дождусь его… все, о чем я буду думать, это то, что я не хочу умирать.

Глава 21

Деклан

Облегчение, которое я почувствовал, когда проверил систему безопасности и увидел, что она не тронула деньги и все еще была там, в моей постели, ожидая меня, покидает меня в тот момент, когда я открываю дверь спальни и вижу, в каком она состоянии.

Она не взяла денег. Она не сбежала. Но моя Брейлинн — лишь тень самой себя.

При звуке закрывающейся двери ее большие, покрасневшие глаза смотрят на меня. Сглотнув, я подавляю мысль, которая резонирует больше всего. Облокотившись на бок, ее тело застыло, пока между нами повисала тишина. Я, блядь, ненавижу себя за то, что я с ней сделал.

— Звонила мама, — говорит она мне, пока я расстегиваю воротник рубашки. Я едва могу смотреть на нее, пока она ябедничает сама на себя. — Мы немного поговорили, но я ничего ей не сказала.

Я напеваю ответ, а затем стягиваю рубашку через голову, позволяя ей упасть на пол. Когда я сбрасываю туфли за каблуки, я поворачиваюсь к ней лицом, и легкая улыбка сама собой возникает от вида ее пристального взгляда на меня.

Хочет одобрения от меня. Ей оно, блядь, нужно.

— Ты можешь поговорить со своей матерью, когда захочешь… Я доверяю тебе. —

Ее горло сжимается, когда она сглатывает, а затем объясняет: — Она хочет меня видеть.

Поставив одно колено на кровать, я останавливаюсь, прежде чем дать ей дюйм свободы. — Если ты хочешь увидеть ее, Нейт может отвезти тебя, когда и куда ты захочешь. —

Я ожидаю, что она почувствует облегчение, может быть, даже воодушевление, но кровь отливает от ее лица.

Под мешковатым свитером моя Брейлинн кажется такой маленькой и хрупкой. Ее губы больше не темно-красные, которые меня соблазняют, вместо этого ее глаза имеют тот цвет. И мне стыдно.

— Нейт? — Она едва выдыхает его имя. Страх проникает в ее выражение лица. Складка ложится на мой лоб, когда я хмурюсь. Она так боится, что мне нужно пойти с ней? Что Ария ей сказала?

Кровать стонет, когда я откидываюсь на спинку и вытягиваю руку.

— Иди, — мягко командую я.

Я никогда не думал о Брейлинн как о хрупкой или слабой. Никогда до этой недели. Я думал, что ей просто нужно поправиться, но женщина, которая лежит рядом со мной, закрывая глаза в тот момент, когда ее бок касается моего — она сломана.

Ее сердце бьется так быстро и сильно, что я слышу его, прежде чем она сглотнет.

— Я не хочу, чтобы ты выходила одна… — Я почти рассказываю ей о федералах и показаниях. Я почти признаюсь, что есть очень большая вероятность, что ее будут допрашивать о смерти Скарлет. Но, глядя на нее сверху вниз, я понимаю, что она уже на грани. Слова Картера преследуют меня: она чертовски напугана.

— Я хотел пойти домой и взять кое-какие вещи, заскочить к маме, и если я…

— Нейт может забрать тебя, или я могу, когда что-то случится.

Ее глубокие карие глаза широко открыты и бесцельно смотрят на мою грудь.

Я притягиваю ее ближе и прижимаю к себе крепче. Я провожу рукой по ее волосам и пытаюсь ее успокоить.

— Ты можешь взять меня сегодня вечером? — спрашивает она, и ее голос напряжен. Как будто ей нужно, чтобы мой ответ был — да.

Макхейл сказала мне оставаться дома. Никуда не выходить. В Клубе скоро будет облава. Как мне ей это сказать?

— Я тоже сегодня застрял здесь, моя наивная девочка. — Допрос Нейта запланирован, так что нет риска, что он выйдет. Она будет держаться подальше от всей этой ерунды, свидетелем которой она рискует стать, находясь со мной.

— Ты застрял со мной? — спрашивает она хриплым голосом.

— На данный момент все должно успокоиться, поэтому я бы предпочел, чтобы мы никуда не ходили сегодня вечером или вообще на этой неделе.

Поцеловав ее в висок, я ожидаю, что она поймет, но она не понимает.

— Я не могу оставаться здесь вечно, — шепчет она.

— Все, что тебе нужно из дома, Нейт может принести, — предлагаю я ей.

Она неловко ёрзает.

— Я не хочу, чтобы Нейт куда-то меня водил или…

— Нейт будет заботиться о тебе и делать все, что я ему прикажу. Ты моя, — говорю я ей, хватая ее за подбородок и приподнимая его так, чтобы она была вынуждена смотреть на меня. Она отводит взгляд, пока я не провожу подушечкой большого пальца по ее губам.

— Он меня пугает, — признается она.

Я почти спрашиваю ее, почему, потому что я гребаный дурак. Она видела, как он хладнокровно убил ее подругу. Даже если она была крысой, это то, чего она никогда не видела. Он был там, в комнате, когда все это произошло с ней… когда они пытали ее.

Я опускаю губы ниже, кончик моего носа касается ее носа, и говорю тихо и осторожно, чтобы она слышала каждое слово.

— Ты веришь мне, когда я говорю, что убью его, если он когда-нибудь заставит тебя чувствовать себя неловко?

Мне в голову приходит мысль, что если я просто отпущу его, то ее волнение уменьшится. Если я перережу ему горло, и он будет исключен из этого осложнения. Но все знают, что у него есть показания. И федералы, и мои союзники. Было бы некрасиво с моей стороны убить троих своих людей за одну неделю, пока копы ловят остальных.

Паутина, которую мы сплели, слишком запутана.

— Да, — отвечает она и коротко кивает, выражение ее лица слегка смягчается. Это нисколько не облегчает моего собственного раздражения.