Чтение онлайн

Я не могу вспомнить время в своей жизни, когда я серьезно сражался с кем-то из них. Всю мою жизнь они защищали меня. Я ни разу не думал пойти против них. Черт, я живу только для того, чтобы защищать их и то, что у нас есть вместе. Я был бы мертв, если бы их здесь не было. Я знаю это. И все же, в этот момент я ненавижу их.

— Картер, — говорит Дэниел рядом со мной, пытаясь разрядить напряжение, как раз в тот момент, когда Джейс ставит миску перед Брейлинн, которая нисколько не ослабила хватку на мне. Серебряная ложка скользит по краю миски, и слабый звук — это все, что можно услышать на кухне, пока мои братья смотрят на меня. Ждут и наблюдают. Я игнорирую их и переключаю свое внимание на нее.

— Ешь, Брейлинн, — приказываю я ей, но она не двигается, только дрожит. Она даже не смотрит на меня.

— Деклан, — начинает Картер, и Дэниел пытается его успокоить. — Может, сейчас не… — говорит Дэниел, но это бесполезно.

Пока Дэниел сидит рядом со мной и выражает беспокойство за нее, а Джейс стоит позади меня с совершенно другой озабоченностью, Картер переводит взгляд с нас троих.

Все, что я могу сделать, это снова сосредоточиться на ней.

Она такая маленькая и уязвимая. Ее волосы все еще мокрые, ее тело все еще трясется.

Я на грани и чувствую, как все ускользает.

— Ешь, — говорю я ей, и меня охватывает твердость, когда она смотрит на Картера, а не на меня. Схватив ее подбородок, я заставляю ее взгляд встретиться со своим. — Ешь.

— Она сказала тебе… — Картер снова начинает, и мой кулак ударяет по столу. Ложка звенит о фарфоровую миску, и Дэниел откидывается назад. Ногти Брейлинн впиваются в мою кожу, когда она пытается спрятаться под одеялом, становясь еще меньше, чем она есть.

— Оставь это, Картер, — говорю я ему, сжав челюсти и держа кулак наготове.

Дэниел медленно встает и, схватив Джейса за локоть, выводит его из комнаты.

— Нам пора идти, — говорит он достаточно громко, чтобы Картер услышал. Его взгляд падает с меня на окаменевшую Брейлинн.

Я игнорирую его. Он сделал гораздо хуже, чем я. Если я хочу ее, я оставлю ее. Это то, что такой мужчина, как он, должен легко понять. Это не объясняет шквал агонии и отвращения, которые поглощают меня в этот момент, когда я смотрю вниз, а она смотрит на него в страхе, вместо того чтобы слушать меня.

Как только мне в голову приходит мысль, что я не должен им долбаных объяснений, я знаю, что должен. Я знаю, что она представляет угрозу для всех нас.

— Ешь, — командую я ей, и она зарывается головой в изгиб моей шеи.

Я ставлю ее так, как хочу, чтобы она, черт возьми, слушала. Ей нужно тепло. Обеими руками на ее бедрах, не обращая внимания на одеяло, я заставляю ее сесть вперед.

— Ты будешь есть, Брейлинн, — клокочу я. Слова произносятся сквозь стиснутые зубы, и ее глаза крепко закрыты, из нее вырывается вздох рыдания, она тянется к ложке трясущимися руками, но не может ее схватить.

Я их ненавижу. Я их всех ненавижу. Я ненавижу свою гребаную жизнь и то, кем я являюсь.

Картер слева от меня, все еще стоит на том же месте, где он был, когда я вошел. С его стороны не было ни единой попытки помочь. Он говорит:

— Деклан, тебе нужно… —

Да пошел он.

— Она моя! — Понизив голос и сглотнув комок в горле, я поднимаю на него взгляд и говорю: — Я поступлю с ней так, как посчитаю нужным.

Мой тон и слова осторожны, угроза, которую они содержат, едва завуалирована.

Он смотрит на меня свысока в течение доли секунды, прежде чем, наконец, присоединиться к моим братьям, чтобы уйти. Напряжение в моих плечах держит их напряженными, пока я не перестаю слышать их шаги.

У меня осталась только глубокая рана, которая мне незнакома, но болит, и сломленная Брейлинн, которая не смеет посмотреть мне в глаза, плача у меня на руках.

— Ешь, — говорю я, и это единственное слово звучит мягче, чем раньше. Нежно и по-доброму, и я надеюсь, что она услышит раскаяние, которое я чувствую. Я беру миску в свои руки и подношу ложку супа ко рту, чтобы подуть на него и проверить температуру, прежде чем поднести к ее губам.

Она все еще слегка дрожит, но когда первый кусочек проглочен, ее глаза закрываются с успокаивающим шепотом. Он слабый, но с заплаканными щеками и едва заметным цветом на губах, я приму этот маленький признак жизни от нее как благословение.

Ложка звенит, когда я опускаю ее в миску, чтобы налить ей еще теплого бульона.

Я нежно шепчу ей, чтобы она открыла рот. Она подчиняется, а затем устраивается поудобнее у меня на коленях, плотнее закутываясь в одеяло.

— Ты съешь все, мой маленький любимчик. А потом я решу, что с тобой делать.

Глава 5

Брейлинн

Страх, и холод все еще держат меня в тисках даже спустя час после того, как я медленно ела суп, а Деклан согревал меня. Он не отпустил меня, и я тоже не отпустила его, но я знаю, что это произойдет скоро. Я не могу держаться за него вечно.

Хотя он провел меня по своему дому, от огромной кухни и через кабинет до того, что он назвал своим крылом и сейфом, до своей спальни, я едва ли что-то увидел. Ужас ослепляет, и я не знаю, как я выбралась оттуда живой. Я не знаю, что случилось, но я бы сделала все, чтобы никогда не возвращаться.

Единственный образ, который снова и снова крутится у меня в голове, — это железная клетка, которую то поднимают, то опускают в ледяную воду. Я не могу дышать, не могу думать. Все, что я могу сделать, это держаться за него, даже если не могу смотреть ему в глаза.

Он послал меня туда? Он знал, что они собираются сделать? На эти вопросы так легко ответить. Я знаю, что он это сделал. Знание парализует.

— Отпусти, Брейлинн, — командует Деклан, опуская меня на свою кровать. Все еще завернутая во влажное одеяло, я держусь за него, пока он не скажет мне обратное.

— Ложись под одеяло. — Его тон приглушен, как будто он ненавидит это. Как будто он жалеет, что забрал меня оттуда. Он убил его, не он? Приглушенный выстрел возвращается ко мне в мгновение ока. Человек, который допрашивал меня — Деклан убил его. Я знаю, что он это сделал. Но там были и другие мужчины.

Нейт.

Нейт был там. Мое сердце колотится, и я пытаюсь сглотнуть, когда Деклан берет одеяло, которое дал мне его брат. Мурашки все еще остаются на моей коже, хотя я завернулась в кокон из простыней и толстого одеяла. Я все еще замерзаю, все еще напугана.