Чтение онлайн

О нравоучениях. Я был несколько удивлен рассуждениями Тома о нравственном воспитании. Порой мы с женой на примерах житейских ситуаций обсуждаем с детьми, что такое хорошо и что такое плохо. Но для меня было неожиданностью, что Том считает эти беседы весьма продуктивными.

По поводу оправданий я с Томом не согласен. По-моему, дети должны понимать: обман — это еще хуже, чем то, что с его помощью пытаются скрыть. Дети должны знать, что, солгав, они огорчают вас гораздо больше, чем признавшись. Не думаю, что уместно торговаться о смягчении наказания в случае признания. В конце концов не в наказании дело.

Когда я подозреваю, что Том или Ева сделали нечто такое, о чем могут солгать, я стараюсь избавить их от этого соблазна, а не спровоцировать ложь.

Я никогда не прибегаю к фразам типа: «Я не буду я наказывать, если ты признаешься». Например, когда я уверен, что кто-то из них нарушил свой режим, я не стану спрашивать: «Когда ты вернулся вчера вечером?» Скорей я сформулирую свою мысль следующим образом: «Я заметил, что вчера ты пришел домой очень поздно. Что заставило тебя задержаться?» Или, если я не вполне уверен: «Подумай, прежде чем ответить. Мне показалось, что ты вчера сильно задержался. Если это так, то не надо никаких отговорок. Солгать — гораздо хуже, чем нарушить распорядок дня. Но ты сам знаешь, что для твоего режима есть разумные основания, и я хотел бы знать почему ты ими пренебрег».

Глава написана Мэри Энн Мэйсон Экман

Эту и следующую главы я попросил написать мою жену, поскольку ее практика историка и адвоката, а также опыт написания книги о положении женщин и детей значительно бы обогатили и расширили содержание этих глав. Все, что здесь написано, основано на материалах упомянутых ранее исследований. Но конечно, присутствует и наша субъективная родительская точка зрения. (Пол Экман)

Являясь адвокатом по гражданским делам, я могу со всей ответственностью заявить, что мы живем в такое время, которое крайне неблагоприятно сказывается на нравственном становлении наших детей. Беда не только в распространении наркотиков и безумной жестокости, захлестнувшей телеэкраны. Весь образ жизни современной семьи претерпел необратимые изменения. Неполные семьи, работающие матери — уже вполне обыденное явление. Поэтому использование традиционных способов семейного воспитания представляется ныне проблематичным. А что можно предложить взамен? Влияние общественной морали и церкви, всегда поддерживавших семью, сегодня становится все более слабым. Современных родителей мучают многие вопросы, а ответов на них почти нет.

Когда я узнала, что мой сын Том, которому тогда было 13 лет, втайне собрал друзей в наше отсутствие, моей первой реакцией был гнев. Когда я немного успокоилась, это чувство сменилось озабоченностью, а затем и ощущением вины. Я боялась, не был ли его поступок первым шагом по скользкой дорожке, которая ведет к куда более серьезным последствиям. Ведь и в школе за ним уже замечались признаки неблагополучия: постоянные отговорки из-за невыполненных заданий, пропуски уроков по каким-то вымышленным причинам. Ни один из этих случаев сам по себе не представлял опасности, но нездоровая тенденция уже наметилась.

Потом, когда озабоченность сменилась чувством вины, я стала анализировать свое поведение как матери. Том был сыном работавшей женщины, немало времени проводившей вне дома. Поэтому в раннем детстве он посещал детский сад. В возрасте 4 лет он болезненно пережил развод родителей, и, пока я не встретила Пола и мы не поженились, Том делил со мной все горести одинокой жизни. Короче говоря, Том был ребенком, испытавшим на себе жесткие условия современной жизни, незнакомые предыдущим поколениям детей, но сегодня ставшие, к сожалению, типичными. Не столкнулась ли я с последствиями современного воспитания? (Ниже я попытаюсь особо остановиться на проблеме взаимосвязи детской лжи и развода родителей. Я намерена также рассмотреть влияние дошкольных учреждений на нравственное развитие ребенка.)

Я стала анализировать опыт нравственного воспитания Тома. Наша семья не религиозна, но мы, безусловно, учим детей быть честными. Много часов мы провели, обсуждая, какие последствия может иметь ложь. Я вспомнила пару случаев, когда он лгал в раннем детстве (сейчас они кажутся мне совсем невинными). Тогда мы заставили его много раз переписать фразу: «Я не буду больше обманывать родителей».

Потом я задумалась о нашей повседневной жизни. Придерживались ли мы сами тех принципов, которые внушали детям? Целую неделю после разоблачения Тома я анализировала собственное поведение-

Я поймала себя на том, что за это время солгала 8 раз, из них 2 раза своим детям. Это была незначительная ложь; многие, пожалуй, ее и ложью не сочли бы. Например, коммивояжеру, предлагавшему купить пылесос, я с порога ответила, что совсем недавно купила новый. Своей матери я по телефону сказала, что я очень довольна блузкой, присланной ею в подарок, хотя мне она не нравилась совершенно. Ложь, сказанная мною детям, была, по-моему, невинна. Я шутки ради сказала своей шестилетней дочери, будто я на 10 лет моложе, чем на самом деле, хотя и не имею привычки занижать свой возраст. Сыну я сказала, что, когда я была в его возрасте, мне велели возвращаться домой не позднее пол-одиннадцатого, хотя и не помнила, так ли это было.

Все эти случаи обмана были продиктованы соображениями собственного удобства. Произнеся ложь, я не выиграла ничего или почти ничего. Да и правду я легко могла бы сказать, и это не повлекло бы никаких неприятных последствий. Необходимости в моей лжи не было никакой. Более того, я даже не задумывалась, что говорю неправду, пока не подвергла свое поведение тщательному анализу.

Первое, о чем следует задуматься родителям, обеспокоенным детской ложью, — насколько честны они сами. Ложь, порожденная незначительными бытовыми обстоятельствами, — так называемая белая ложь — для самих взрослых часто проходит не заметной. Но дети, менее искушенные в житейских делах, вероятно, склонны расценивать ее как настоящую

Родители выступают главным образцом для подражания, превосходя в этой роли даже авторитетного учителя, который исчезает из поля зрения детей с началом каникул. Психологи отмечают, что искренность детей решающим образом определяется отношением их родителей ко лжи. Это подтверждает и исследование Хартшорна и Мэя, описанное Полом во 2-й главе. Еще две научные работы констатируют тот же факт: дети-лжецы обычно растут в семьях, где и родители отличаются нечестностью или другими нарушениями установленных правил [81] . Причем это не обязательно родители-преступники. Бытовое мошенничество, вроде занижения дохода в налоговой декларации или попытки одурачить постового полицейского, отнюдь не способствует формированию честности у детей.

Родители должны отдавать себе отчет, как часто и каким образом они обманывают своих детей. Может ли такая ложь иной раз быть оправдана? Не рассеется ли очарование детства, если ребенок утратит веру в Сайта Клауса? Не лучше ли пощадить ранимую детскую душу и не разъяснять шокирующих причин развода родителей?

Стараясь оградить детей от жестокой реальности окружающего мира, мы порой говорим им неправду чаще, чем это необходимо. Санта Клаус и прочие сказочные выдумки — необходимые атрибуты раннего детства. Однако, по данным ряда исследований, в возрасте 4–6 лет наступает такой момент, когда ребенок стремится отделить реальность от фантазии. В этом надо пойти навстречу ребенку, а не навязывать ему выдумки.