Чтение онлайн

Клинок из темноты профырчал в полете и с чавкающим звуком вошел в горло. Одновременно с хрипом часового Толик влетел в открытую дверь караулки. Я на выходе страхую, сейчас внутри только буду мешать. Для Вивера все в помещении - чужие. Там не спали, горела лампа и пара свечей, но это помогло мало. Вивер влетел в комнату как ураган. Сабля в левой руке на обратный хват, в правой - опущена острием вниз. Он умеет работать в тесноте помещения. Тело как юла, в постоянном вращении, а противники, ошеломленные этим торнадо из стали, просто валятся словно кегли.

Удар. Удар. Добивание. Удар и добивание в связке . Удар. Добивание.

Э, а ты куда, такой шустрый? Взблеск Дель Рея остановил беглеца и секундой позже Толик кончил последнего из караульной смены. Мы взяли людей Савари. Смогли. А ведь им хоть секунду на то чтобы опомнились и был бы нам каюк.

Еще шесть в минус. Отчего тут один лишний? Ага, на мою шпагу, оказывается, нарвался офицер. А вот не надо распивать алкогольные напитки с подчиненными, да еще и на службе. Понимаю, что скучно...

А что у тебя за ключики у пояса? Конфискуем и займемся арифметикой.

Считаем. Двенадцать трупов, один пленный. В доме, стало быть, приблизительно около двадцати душ народа. Конюшня! Там тоже может быть кто-то. Проверить...

Ну, где же Гаврила с мужиками?

– Шунга - ворота. Схоронись и наблюдай. Мало ли. Толик - к дому, наших глянь, потом к их хранилищу. Разберись что тащить, что палить. Ключ держи. Я конюшню проверю. Делаем...

Отставить. Уже никто никуда не идет. Из дверей панского дома выходят Гаврила и Бир. Комбинезон Гаврилы и одежда Бира - черные. Кровь. Глаза у мужиков дикие, лица бледные до синевы, даже в полутьме видно. Толик моментально просек ситуацию и уже спешит к ним, вытаскивая из-за пазухи серебряную фляжку с Гаврилиным 'лекарством'. Мужикам сейчас надо...

– Где Хруст?
– Неужели не уберегся?

– Сейчас выйдет. Там одного взял. Разговорил. Для дела надо...
– Бир шумно выдохнул и сделал хороший глоток из фляжки.
– Остальных мы всех... Но перепроверить надо бы. Там их много было...

Толик кивнул на его слова и шагнул за порог. Я тоже не стал стоять над душой, а все-таки пошел смотреть конюшню. Пора думать про ретираду.

В конюшне людей не оказалось, только две пары коней всхрапывали, пуча глаза на свет факела. Чуяли смерть и кровь.

А где тут наша меточка? Ага, вот она. Начинаем валить кладку. Вон и кирка есть среди прочего инструментария. Кстати. Кто-то здесь хозяйственный работал. Вываливаю киркою первый кирпич. Пошла работа.

Чья-то рука тронула меня за плечо. Бир.

– Ты во дворе нужен, Вран, мы тут с Секарем сами. Дай струмент, а сам с дуваном разберись, старшОй. Уж птицы засвистали. Сейчас светать станет.

Выхожу во двор. Толик и Хруст стоят у открытой двери хранилища. Хруст держит за шею тщедушного немолодого человека, время от времени встряхивая его. Толик задает вопросы, а этот несчастный что-то бормочет в ответ. Вдруг пленник рванулся и сделал попытку сбежать. На что рассчитывал? Топор Хруста развалил голову беглеца на третьем шаге.

– Кто это был? Вызнали чего?
– спрашиваю.

– Старший дневной смены типографщиков это.
– Вивер с Хрустом переглянулись. Толик продолжил.

– Склад полон денег. В зарядные ящики уложены для транспортировки и маскировки. Сегодня вывезти должны были. Гвардейцев с утра ждут с повозками. Надо шевелиться. И еще. В фольварке порох остался, то ли с тех времен как склад военный был, то ли от артиллерийской мастерской, но с полдюжины бочонков есть. Можно бабах организовать, да и следы за собой замести. А всякой горючей фигни здесь полно. Как, командир?

– Делай! В помощь Шунгу возьми, но и за воротами приглядывайте, а мы тут пошарим. Темп, Толик, темп. Наших с рассветом погонят с берега. Ведь каютку не скроешь, если начнут искать. Надо успеть подпалить этот гадюшник, дать сигнал огнем да дымом. Это тоже на тебе. Действуй, спецназ.

Толик кивнул:

– Сделаем.

Ну а нам с Хрустом пахать. Хорошо, что знаем, где что лежит. Вот это - ассигнации России. Палим. Здесь бумажки для Австрии. И родственничков Бонапартий кидает. Тоже в огонь. А у той стеночки - фунты и шиллинги. Еще есть какая-то байда, но нам всего не вынести. Хватаем первый ящик. Ох, моя поясница. Это я кокетничаю, но тяжеленько. Поперли, Хруст. На себя пашем.

Когда пришли с первой партией груза в конюшню, то в стене уже виднелась хорошая такая дырочка. За две минуты - готов проход.

– Бир. Хватайте ящик и в кирпичный тоннель тащите, только подальше. Будет еще этого добра... Не загромождайте ход.

Вторая ходка. Третья. Погнали. Темп, мужики, темп. Вот вам истинные галеры. Сколько там до рассвета?

А нисколько. Светает. Ну, еще ходочку давай, Хруст. Не стони, кому сейчас легко? Толик должен справиться, вон и дымом потянуло. Как там пиротехник?

Толик, словно услышал мои мысли, сменяет Хруста, схватив ящик с другой стороны, а тот куда-то резко ускакал с Шунгой. Куда пошли, трах-тибидох...?

– Три минуты, командир...
– Толик задыхается в едком дыму, что затягивает двор.

– Линяем.

– Стоп. Хорош. Кидай ящик. Где Хруст?

– Счас будет. За какими-то граверными досками побежал, заодно запалит, что я не успел. Да вот они.

Сгибаясь под какими-то ящиками бегут Хруст и Шунга.

Все. Пламя рвется из окон второго этажа хозяйственных пристроек и панского дома. Из-под крыши коровника валит серый дым. Ну, сигнал для наших виден наверняка. Уходим.

В ворота фольварка снаружи лупят чем-то тяжелым, но они крепкие, так легко не сломать. Успели.

Когда уходили в ход, рванул первый фугас заготовленный Толиком где-то в типографии. Земля ощутимо дрогнула. Блин, не хватало еще, чтобы нас в этой норе завалило. Тикаем по шустрому. Толик, жги свой запальной шнур, и валим отсюда. Обрушится же и без нашего подрыва.

Вваливаемся в кирпичный тоннель, и я сразу же получаю травму, налетев ногой на ящик. Первую и единственную за всю эту бешеную ночь. Больно. Не хватало еще сломать ногу в горячке побега. Сажусь на этот злосчастный ящик, шипя от боли в голени. И в этот момент бумкнуло. Чего этот пиротехник недоделанный в ход заложил? Там чихнуть погромче - все рухнет.

Из пролома вылетел поток воздуха, дым, пыль, какие-то обломки. Все фонари задуло вмиг, а меня скинуло с ящика и приложило многострадальной башкой обо что-то твердое. Перед погружением во тьму, в глазах расцвели миллионы разноцветных искр. Фейерверк.