Чтение онлайн

Затем в следующие дни окончательная выездка.

На выгоне лихой всадник, силач желательно потяжелей и с нагайкой, мгновенно вспрыгивал на коня и, подняв ему голову, мчался по кругу версты три до изнурения. Мало-помалу круги уменьшались все ближе к конюшне, с переходом в рысцу, потом в шаг и, дотащившись до конюшни, наконец, слезали. Иногда то же повторялось на следующий день, но уже с меньшим сопротивлением. Этим и оканчивалась вся выездка…

Людей аналогично готовили, не слишком напрягаясь и грубо. Хотя были и исключения, особенно в гвардии, все от командиров зависело.

–  Слушайте и запомните накрепко. В бою ваша жизнь зависит от коня. Он - ваш друг и боевой товарищ и относиться к нему надо как к другу. То, я думаю, всем понятно.

Завтра мы своих друзей и увидим и приветим, а сегодня - надобно мне знать, кто из вас на что гож. Отвечать мне без обману.

Кто слабо с выездкой знакомый, кто со сбруей путается, кому конная служба вовсе в новинку? Руки подымайте чтоб видел. Неуменье - не грех, научим, а товарищей подвести, то грех великий. Ну….

Поднялось четыре руки. К моему удивлению лесовика среди отозвавшихся не было. Интересно, где он с лошадьми в Пуще дело имел?

–  То добре, думал хуже будет. А теперь кто в седле сутки продержится да коня обиходить по уму сможет.

Четырнадцать рук включая мою и Алеся. Фельдфебель довольно улыбался.

–  И это добре. Кроме меня, еще трое в кавалерии уже служили, так что четверо выходит. Будет кому учить….

Но службу, братцы, нам справлять надо уже через несколько дней. Потому всех, кто получше, и людей и коней, ты уж, Сергей Александрович, не обижайся, я заберу к себе.
– Я кивнул. Логично, хоть половину людей надо подготовить в кратчайший срок.

–  Остальные за месяц должны стать конниками. Тут Федорович мне в помощники будет. Учить умеет.
– Указывает на молчаливого солдата, сидевшего от него по правую руку.

–  И последнее.
– Опять усмехнулся, явно готовит новую прибаутку.

–  Отец-командир военному солдату есть мать родная, брат и сестра родной, а роднее отца-командира есть только Родина-мать да солдата военного мать родная.

Его благородие подпоручика Одинцова все знаете? Бок о бок с нами четыре года служил, показал себя как толковый унтер. Сейчас эполеты получил по праву, офицер правильный будет. За нас радеет, ну и мы должны со всей душой и уважением….

Потому - забыть сослуживца и унтера Одинцова, а его благородие Игоря Арсеньевича Одинцова слушать, как отца-командира над нами поставленного. Тут согласия вашего не спрашиваю, то уже мой наказ.
– Одобрительный гомон.

–  И на этом все. Спать пора.

Сикора, - это к молодому солдату, - дневалишь, остальным отбой. А мы с Сергеем Александровичем еще покурим, погутарим.

Иванов предпочитал жить в гарнизоне. Бобыль, ему много и не надо. Здесь же в драгунской казарме у него был отгороженный закуток рядом с каптеркой. Маленькая комнатушка с койкой, столом, лавкой да вещевым сундуком. На полках стояла простая глиняная посуда, а за сундуком - пара фляжек да с пяток бутылок. Не пустые емкости, естественно.

На стене висел драгунский палаш в потертых ножнах и со шведскими коронами на гарде. Очень качественное, явно офицерское оружие. На столе - чернильница, перья, бумага. Несколько потрепанных уставов и памяток, а также единоверческий (общий для староверов и простых верующих) молитвослов для православных воинов.

Фельдфебель убрал со стола все лишнее, выставил две серебряных чарки, хлеб, тарелку с капустой и добрый шмат копченой рыбины.

Ничего себе рыбка была. Судя по кусочку, побольше меня размерами выходит. Эх, экология…. В наше время таких уже нет. И пахнет обалденно.

К такой закуске и соответствующая выпивка - простая солдатская водка в медной фляжке.

Хозяин налил по стопке, поднял свою, но пить не торопился. Я тоже жду. Фельдфебель - человек не простой. Тертый хохол, что и Крым и Рым прошел. Так солдатиков настроил и построил, просто душа радовалась. Интересно, как меня строить будет?

–  Перед тем как пить, давай, Сергей Александрович определим, кто за этим столом сидит. Два драгуна или барин и солдат?

–  Зряшный вопрос задаешь, Иван Михайлович, барина ты бы в хоромы свои не зазвал, барин с солдатом за стол бы не сел. Два драгуна тут, а более никого.

Что пробу мне делаешь, понимаю, да только ты не ходи вокруг да около - говори прямо. Лямка у нас общая. А будут неудобные вопросы, тоже говори. Два умных человека всегда договориться смогут.

В конце я добавил в голос немного Бердичевского акцента.

Хмыкнул, видно оценил, потянулся чаркой. Чокнулись.

–  Ну, будьмо.

–  Будьмо.

Выпили. Захрустели капустой. Откуда и голод взялся. Не чинясь стал нарезать рыбу своей китайской раскладушкой. Хозяин тем временем разломал краюху пополам, с интересом поглядывая на мой режик.

Перекусили слегонца. Разлили по второй.

–  Как служить будем, Сергей Александрович?

–  По совести, Иван Михайлович.

На себе ездить не дам, вредить себе не позволю, но свое исполню до корки, чего и от других жду. От солдат буду требовать жестко, невзирая на лица. От себя буду требовать не меньшего.

Достойному человеку всегда помогу, недостойного без наказания за вину не оставлю, неумелого научу, ленивого заставлю, а отличившегося отмечу хоть словом, а по возможности и наградой. Такой вижу свою дальнейшую службу.

–  Хе!
– Нет, у Сухова выходило менее выразительно, тут - целая гамма чувств в одном слоге.

–  Гладко говоришь, не расспрашивал бы о тебе прежде, не поверил бы. Уж больно правильно баешь. Но…!
– Указательный палец вверх.

–  Хвалил тебя Семен Мироныч, а он людей наскрозь видит. Гренадеры из твоего капральства о тебе добро отзывались, а они службу хлебнули полной ложкой. С командиром ты дружен, да по роду ему ровня, если не выше. Вот, думаю я грешный, и мне с тобой подружиться надо. Примешь в друзья простого крестьянина в мундире драгунском, али как?

–  Ты, Иван Михалыч, не юродствуй. Что покрипачили твоих дедов, то дело десятое. Казацкому роду, нет переводу, эту кровь не разбавишь. Отчего не принять в друзья казака.

Протянул руку, фельдфебель крепко пожал ее. Глаза серьезные.

Выпили по второй. Закусили, набили трубки, закурили.

Дальше разговор уже перешел на службу, договорились по распределению обязанностей. Лишнего на меня, конечно, не грузили, но и того что было хватало с верхом.

Перетасовали списки отделений, мне доставался контингент поплоше плюс Иван Федорович Грач, в прошлом кавалерист и коновал-самоучка. Фельдфебель хотел наложить лапу и на Алеся - не отдал. Самому нужен.