Чтение онлайн

'Жду вестей. Вы ведь обещали.' И подпись одной литерой 'А'.

Сто раз перечитал.

Помнит. А я вот - свинья. Ну чего стоило написать. Дубина.

Ладно. А что во втором. Торопливо и небрежно вскрываю. Ох, мамочка!

Из конверта выпала телефонная карта.

Тупо смотрю на маленький картонный прямоугольник.

Чудеса заказывал? Получи и не жалуйся. Подарочек….

Ну, это ж …. Это надо…. И вообще, где там мой бокал? Это дело надо срочно обмыть. Противошоковое средство, понимаешь….

С Новым 1811 годом тебя, Серега!

Эй, Шутник! Тебя тоже с Новым Годом!

Эгей люди! Вас всех с Новым Годом!

За окном начинает светать. Вот и окончена новогодняя бессонная ночь.

После эйфории от полученных вестей наступило некоторое отстраняющее отупение.

А как иначе описать свое состояние? Английским языком вообще невозможно, русским литературным - с трудом, а лучше всего подходит русский матерный. Полный ну … абзац, вот где-то так примерно.

Ну и ночка Новогодняя у меня была!

Сижу у стола уставившись на разложенные передо мной предметы, и с глупой, грустной и счастливой улыбкой на губах перебираю их вспоминая новогодние чудеса.

Первый предмет. Письмо от Анны Казимировны. Письмо - надежда. Первое мое новогоднее чудо.

Ночью я был не в силах ответить на него. Просто радовался, время от времени прикасаясь к листочку бумаги, проверяя, что это не сон.

Подожди Аннушка, я отвечу тебе чуть позже. Столько всего навалилось.

Вот видишь, ко мне еще одна весточка пришла. Очень издалека. Очень.

Второй предмет, лежащий на столе - телефонная карточка. Тысячи раз пользовался подобной в том, прошлом времени. Привет из далекого будущего, откуда я родом и которое, похоже, утрачено для меня навсегда.

Третий. Письмо от казачьего хорунжего Дмитрия Шеста, пересланное мне из редакции 'Ведомостей'. И где адрес мой только узнали? Именно в его конверте и была карточка. Вот содержание этого письма.

' Уважаемый господин Горский. Пишет Вам хорунжий Войска Донского Дмитрий Шест. Не сочтите за дерзость и за назойливость, но написать Вам меня вынуждает данное побратиму Слово.

Прошу набраться терпения и прочесть мое повествование.

Во время боевых действий Турецкой кампании этого года, на коей мне довелось быть, военная судьба была ко мне ласкова, послав в минуту битвы и неминуемой смерти помощь в лице совершенно незнакомого мне человека.

Будучи в разъезде с казаками попали мы в засаду. Всех моих сослуживцев турок повыбил, да и я сам израненный готовился предстать перед ликом Всевышнего. Турок оставалось уж больно много. Против меня было четверо здоровых и двое раненых врагов, но тут по Божьему соизволению подоспела помощь в лице некого странного человека, в незнакомой одежде. Он с голыми руками напал на супостатов и поверг всех, их же отобранными саблями. Обоерукий боец оказался мой спаситель. Но и для него бой стался не из легких, так как и он сам был крепко пораненный в первые секунды боя. Так нас двоих израненных и подобрали егеря да в лазарет отволокли.

Человек меня спасший назвался Анатолием, но только в бою видно шибко его ударили по голове. Память он почти начисто и потерял. Помнил только, что зовут его Анатолий, что русский да что на чужбине долго жил. Так оно и видно. По смешному бает, не всегда и поймешь его. Видать, на чужине и переговорить по-русски было не с кем.

После на поправку на Дон был я отправлен, да и Анатолия с собой захватил. Поскольку кровь наша вместе слилась, стали мы навроде братьев кровных. По ухваткам как есть - казак он, а что не помнит себя, так то эка невидаль. Так и стал он Анатолием Беспамятным, побратимом моим.

Вот сей человек и взял с меня Слово отписать Вам.

Прошу еще раз прощения за многословие, но оно может быть важно.

По осени, когда уж и в силу после ранения входить стали, приехал в станицу табор с цыганами. Ну, пели они да плясали, понятное дело. Да еще и казачьи песни пели, такие, что и старики не упомнят. А как главный ихний да с женкой и дочкой петь зачали, так Анатолий и встрепенулся весь.

Как запели, что у казака бурка в степи постель, да шашка подруга. Да про есаула молоденького, так аж задыхаться стал. Память, видать, к нему вертаться начала. Те, говорит, песни только МОИ петь могут. Вот ведь как вышло. Цыгана мы того поспрошали, кто сии песни складывал, так он и поведал. Не хотел сперва, но как Анатолия углядел так и выложил все, как на духу. Да все про какую-то реку говорил. Что де Анатолий тоже супротив течения плывет. Их, цыган, не поймешь.

Складывал де песни, говорил, человек именем Сергей, да Горский по фамилии. Да из бар он и в Витебской губернии имение его. А более и не знает ничего.

Вот и стал Анатолий в тот Витебск собираться. Искать, как он сказал, СВОИХ. То ли родня, то ли друг его, стало быть, те песни и сложил. А с меня слово взял, что ежели где раньше него встречу, али через казаков чего разузнаю, то весточку тому сочинителю про раба Божьего Анатолия и перешлю. А в весточку вот картонку эту смешную и вложу.

Давеча писарь наш мне 'Ведомости' принес, а в нем сочинение поэтическое от Горского Сергея Александровича. Сразу и подумалось мне, а не тот ли это сочинитель песен?

Вот оказией с казаками я письмецо и порешил отправить в Санкт-Петербург в редакцию, а уж там - как Бог даст.

Читал я ваши стихи, душевные они для воина и правильные. А посему и карточку Вам отправил.

Ежели Вы и есть сродственник или друг Анатолия, то и оставьте себе, и знайте - ищет он Вас. А ежели нет - не сочтите за труд и трату и перешлите ее мне обратно. Буду другого Сергея Горского выспрашивать, ибо Слово дадено было.

С уважением и надеждою, хорунжий Войска Донского Дмитрий Шест.'

Дата. Подпись и обратный адрес.

Вот такая петрушка. А ведь только об этом подумал. О маячке через газету. Вот и получил второе новогоднее чудо. Плюс стресс.

Прочитав письма от пани Анны, а после от казачьего хорунжего я решил выпить. Нервы, знаете ли.

К сожалению, а может и к счастью с алкоголем была напряженка. Бутылки вина мне не хватило, а в доме кроме самогона от Гаврилы - ничего.

Рецепт и аппаратик я сообразил по технологиям моего времени, а управляющий начинание подхватил и творчески развил. Вот с этим результатом творчества я и схлестнулся. До этого употреблял только наружно в медицинских целях, спирт ведь почти.

Короче дернул …. Ну и гадость, однако. Но башку прочищает конкретно.

Слишком много радости тоже крышу рвет.

Надо было срочно отвлечь мозги. Поскольку кроссвордов нет, то я в который раз достал ладанку с печатью и письмом, пытаясь прочесть непонятный текст.

Четвертым предметом на столе и лежало, наконец прочитанное письмо на французском языке из мешочка-ладанки.

Немудрено, что письма я прежде не смог прочесть. Почерк, конечно, отвратительный, но кроме того оно было и зашифровано. Шифр - элементарный, просто слоги поменяны местами, но по нынешним временам достаточно надежно скрывало смысл написанного текста.