Чтение онлайн

Хотя он был женат и от брака имел пятилетнего сына, но жена, как женщина уже давно его не интересовала. Да и женился-то он на ней только по расчёту, как сам честно признался в этом. Мария Баррейру да Силва была единственной дочерью богатого судовладельца, президента торговой компании. Потому супруга служила ему исключительно для увеличения состояния и продолжения рода. Другими словами, для выполнения репродуктивной функции, для которой по его убеждению и созданы женщины. Может быть, поэтому в случае знакомства с очаровательной доньей Мальвиной, сеньор да Силва впервые испытывал некое чувство, почти похожее на любовь. Или скорее на искреннюю симпатию. В то же время он страстно желал её как женщину, желал её как никого никогда. Желал звериной страстью. И со временем это чувство в нём будет всё расти и расти. Настоящее чувство любви было незнакомо его циничной, расчётливой натуре. Но сердцу не прикажешь, а фортуна – вещь упрямая. Сейчас, стоя под тёплой струёй воды в ванной номера отеля он не переставал думать о Мальвине.

Мальвина Алмейда в это время сидела у окна в квартире тёти, и со скучающим видом уныло глядела на утреннюю суету дождливой улицы, когда в прихожей неожиданно зазвенел телефон. Тётя подняла трубку и с недоумением на лице протянула её подошедшей Мальвине. Это был Жуан Педру, приглашавший её встретиться и вместе позавтракать в ресторане отеля, где он сам остановился. Мальвина была вся вне себя от радости, и так засияла счастьем, что от прежнего уныния на лице не осталось ни следа. Словно, это был тот момент, которого она ждала всю вечность. И она быстро начинает переодеваться, в спешке объясняя удивлённой тётушке Алисии какую-то детскую отговорку про забытую книгу в магазине. Не осмелится же она признаться любимой тётушке, что встретила прекрасного незнакомца. Как объяснить ей всё это, да и поймут ли её, как и она сама себя сейчас. С этими мыслями надев лучшее платье из голубой парчи, и нанеся на лицо умеренный макияж (она никогда не злоупотребляла косметикой), торопливо выбегает из дома, чуть не сломав по дороге каблук, и на первом же попавшемся такси мчится на свидание.

Правда, перед самым выходом из дома Мальвина снова, уже в который раз засомневалась в своём решении. Сомнение это было продиктовано скромностью и верностью священным в её представлении семейным узам. В колебании она даже стала снимать с себя обувь, как перед её взором вновь проплыл волнующий образ, а маленькие ушки так и защекотало от воспоминания его хрипловатого голоса. Это пересилило все доводы в помутневшем сознании, и она решительным шагом вышла из дома. Всё-таки, чтобы успокоить совесть, Мальвина про себя решила про, что это будет дружеская встреча и только, чтобы показать окрестности, то есть выполнить обещание, данное ею вчера за обедом Жуану Педру. Здесь нет ничего дурного, решила она, успокоившись при этой мысли. Однако для кого-то к сожалению, а для кого-то к счастью, но в этой жизни редко кому удаётся устоять перед силой чувств. Мало кто может этим похвастаться. Неискушённая Мальвина старалась всеми силами стать исключением из этого правила.

Утром в ресторане отеля «Jangadeiro» бывало мало посетителей. Ресторан примыкал к основному холлу отеля. Сквозь застеклённые стены можно было увидеть находящихся людей. Кто-то заполнял анкеты у стойки администратора, кто-то заходил либо выходил из вращающихся стеклянных дверей с багажом на руках, кто-то говорил по телефону, а носильщики в униформах едва успевали тащить за собой тяжеленые баулы прибывающих сюда гостей. В отличие от холла в ресторане было тихо, и посетителей можно было пересчитать по пальцам.

Один из них, выделяясь крепким торсом и жестами привыкшего повелевать господина, сидел за крайним пустым столиком, допивая свой чёрный кофе без сахара. Он был подчёркнуто элегантен, безупречно одет и старался не выдавать своего нетерпеливого ожидания. Чувствовалось, что он с нетерпением кого-то ждёт, то и глядя на швейцарские часы марки «Swatch», красиво смотрящихся на загорелой руке. Наконец, он, улыбаясь, чинно встал из-за столика и зашагал в сторону открытых дверей, потому что там показалась Мальвина.

В голубом платье с декольте, чуть выше колен, с бежевой накидкой на плечах, с финиковыми волосами, аккуратно уложенными ярко-голубым ободком, на туфлях-шпильках, вся нарядная, она смотрелась сейчас просто изумительно. Ослепительная улыбка, взгляд исподлобья делали её настоящей красавицей.

Они великолепно провели весь день, наслаждаясь взаимным обществом. Ведь человеческое счастье так уязвимо. Несмотря на пасмурную и дождливую погоду, эта красивая пара сполна успела вкусить прелесть от взаимного общения, и получила возможность ещё поближе узнать друг друга. Неподдельное счастье читалось на их довольных сияющих лицах, особенно у Мальвины.

Таким образом, встреча, произошедшая в понедельник 12 мая 1969 года на берегу Атлантического океана близ города Ресифи, начавшаяся знакомством, постепенно перерастала в любовь. Они влюбились друг в друга с первого взгляда. Скорее, влюбилась Мальвина. Хотя и Жуан Педру тоже испытывал к ней чувство, которое он для себя охарактеризовал как просто влюблённость. Однако Мальвина, несмотря на чувства, грозящие в очень скором времени перерасти из симпатии в эмпатию, всё же не давала Жуана Педру лишнего повода для более настойчивых ухаживаний. Хотя и тот тактично, но недвусмысленно намекал ей об этом в ходе всей встречи. А погода, словно сговорившись, начала смягчаться, ливень прекратился, а облака стали плыть обратно в сторону океана. Будто природа давала им шанс побыть наедине, сполна ощутить всю романтику и непередаваемый вкус первых свиданий влюблённых.

Позавтракав, молодые люди в течение нескольких часов совершают пешую прогулку по городу, где Мальвина, с увлечением войдя в роль гида, знакомит своего спутника с местными достопримечательностей. Ресифи и вправду заслужил своё название «бразильской Венеции». Мосты, каналы, старинные здания придавали ему особое очарование, ту неповторимую ауру, которую можно ощутить только в оригинальной Венеции. Красивые постройки колониальной архитектуры, прекрасно сохранившиеся за века, в том числе и церковь Сан-Педру-душ-Клеригаш, построенная в стиле барокко, Золотая Капелла, монастырь Сан-Франсиску, парк араукарий на речке Капибериби и бульвар на набережной Санту-Антониу в тот день заново в другом свете открылись для Жуана Педру. Фазенды трёхвековой давности с колоннами, верандами, широкими лестницами и внутренними двориками – патиу, не могли не вызвать интереса.

Начитанная, очень любившая и прекрасно знавшая каждый уголок родного города, Мальвина с увлечением рассказывала Жуану Педру обо всём интересном, что они видели по пути. Она так красиво преподносила всё увиденное, что он невольно восхищался её эрудицией, её любовью к родному городу. Её глаза сияли, а голос преображался, когда она доходила до очередного пункта их своеобразной экскурсии по городу. Её любимому городу, где она знала каждую улочку. А ему было интересно слушать её весьма занимательное повествование, похожий на пение канарейки голос. Мальвина была горда, что может показать приезжему из Рио свой город. Удивить его тем, чего он ещё не видел.

Приезжий же всё это время, несмотря на довольно-таки вялое сопротивление, уверенно держал её руку. А когда они оба сели передохнуть и поесть мороженого в кафе напротив театра Санта-Исабел, Мальвина в пылу разговора уронила себе на руку кусок мороженого. Ловко воспользовавшись моментом, Жуан Педру поднёс руку к себе, и одним духом проглотив упавший кусок, поцеловал, смутив её. Однако она была так им очарована, что любой его взгляд, любое его слово, каждое прикосновение окрыляли её, возвышая на пик блаженства. Порой ей чудилось, что всё это сейчас происходит во сне, и она пугалась от одной лишь мысли, что её сладкий волшебный сон в любой миг может превратиться в явь. Иногда она даже незаметно щипала себя в бок, дабы удостовериться в реальности происходящего. Впервые со дня замужества, Мальвина так хорошо чувствовала себя, забыла обо всём на свете, и даже о моральном долге, о своих супружеских обязанностях. Пожалуй, никогда ещё в своей жизни Мальвина не была так счастлива, как сейчас.

Когда день начинает клониться к закату, солнце постепенно опускается за морем кофейных плантаций на западе, Жуан Педру настойчиво просит Мальвину в последний раз показать уже проданную фазенду, с которым у него были связаны счастливые воспоминания детства. По возвращении он довольный, чуть усталый от долгой, но приятной прогулки, неожиданно останавливается на грунтовой дороге возле кофейной плантации, и начинает с упоением вдыхать терпкий, запоминающийся аромат листьев любимого напитка.

Кофе для бразильца – это как чай для азербайджанца. Невозможно представить жизнь бразильца без этого напитка, по праву заслужившего звание национального. Он входит в повсеместный рацион бразильской кухни, став её неотъемлемой частью. Притом настолько, что даже слово завтрак в переводе с бразильского варианта португальского языка означает – утренний кофе (caf'e da manh~a). Неслучайно, что в окрестностях города простирались большие кофейные плантации, застилающие горизонт.