Чтение онлайн

Я и по-взрослому пыталась найти свое призвание. Вот я всегда мечтала стать археологом и какое-то время размышляла, что, может, археология и есть мое прирожденное призвание, ведь в университете я выбрала информатику, только чтоб насолить своей матери, для которой все, что связано с компьютерами, это что-то про задротов-очкариков в скрипучих синтетических худи. И как же я найду себе приличного мужа в такой-то низкопробной среде, да и кто захочет жениться на девушке, которая учится мужской специальности? Моя мать считала, что все приличные юные леди изучают английскую литературу и стараются найти себе жениха с юридического или медицинского факультета. В душе, конечно же, она лелеяла надежду, что раз уж я поступила в Эдинбург, куда идут те, кто недобрал баллов в Оксфорд или Кембридж (по крайней мере, так было, пока принц Уильям не выбрал университет в Сент-Эндрюсе), то, быть может, я сподоблюсь и подцеплю кого-нибудь с титулом, ну а если нет, то юрист или врач – тоже приемлемый вариант. Или, на худой конец, финансист с прицелом на лондонский Сити. Моя мать даже и мысли не допускала, что я поступила в университет, дабы продолжить свое образование и построить собственную карьеру. В ее представлении, единственная разумная причина, по которой женщина поступает в университет, это только чтобы заполучить себе богатенького мужа, что она сама в свое время и сделала.

Но поскольку я была неразумной и скомпрометировала себя в глазах будущих юристов и врачей тем, что тусовалась с толпой серых толстовок (по чесноку, все те парни были нормальными, адекватными людьми), то она с облегчением выдохнула, когда я нашла-таки себе архитектора в лице Саймона, хотя мне было досадно, что я как-никак, а последовала наставлениям матери, познакомилась в университете с приятным молодым человеком и затем вышла за него замуж. В свою защиту скажу, что до знакомства с ним я встречалась со многими парнями и предавалась беспорядочному сексу так, что матери моей и не снилось, но в Саймона я влюбилась по уши, так что выйти за него замуж было единственным желанием. И потом, мы оба определенно не мыслили своих жизней друг без друга, так почему бы нам было и не пожениться?

Меня всегда притягивала археология, так что после развода, когда стало ясно, что нам с Саймоном не суждено провести вместе оставшуюся жизнь, я погрузилась в раскопки, которые так кстати проводились в это время в нашей деревне. И тут выясняется, что археология – это не мое. Я-то думала, что буду аккуратно просеивать песок и откапывать бесценные артефакты, еще там должны быть приключения с неистовым и авантюрным археологом типа Индианы Джонса в твидовом пиджаке с кожаными латками на рукавах. Себе я виделась с аккуратным пучком волос, в элегантных очках на носу, что придавало бы мне ученый вид. Но в определенный момент я сняла бы эти очки, распустила волосы и неистовый и авантюрный тип воскликнул: «Вау, мисс Грин, а вы красавица!» – и потом бы все завертелось, и мы с ним в перерывах между жаркими объятиями отбивались бы от бандитов, которые хотели украсть у нас волшебный амулет или еще что ценное.

Ничего подобного. Грязищи по колено. Одежда не из твида, а из легко отстирывающейся и немнущейся синтетики. Хоть там и попадались неистовые и авантюрные кадры, до знойных объятий дело не дошло, потому что еще там мельтешили двадцать пять старперов, которые журили меня всю дорогу за то, что я держу инструмент неправильно. Они еще заставляли меня зарисовывать камни. Уж не знаю, зачем понадобилось зарисовывать, вместо того чтобы просто сделать фотографии. Подозреваю, они просто хотели меня чем-нибудь занять, чтобы я перестала копать своей лопаткой и не мешалась у них под ногами. Ума не приложу, как можно неправильно копать грязь. Потом я потеряла в грязи карандаш и мне за это влетело. Однажды мне там встретилась полевая мышь, она была такая хорошенькая, ведь я люблю животных, собак своих обожаю, еще у меня есть три курочки, которые, правда, едва меня терпят, и вот я подумала, может, моя страсть – зоология? Загуглила подробности и выяснилось, что работа у зоолога вовсе не такая, как у звездного телевизионного натуралиста Дэвида Аттенборо, а скорее как у смотрителя в зоопарке, которому приходится выгребать тонны навоза из вольера, если у него на попечении слоны и носороги. Так что опять мимо.

Итак, есть кое-какие подвижки. Маргарет, что живет вниз по улице, несколько месяцев назад выставила свой домик на продажу, и когда я заглянула к ней на огонек сегодня вечером, объявила, что домик купили.

– Приятный, молодой, холостой, моя дорогая. Пришел один посмотреть дом, такой симпатичный, просто очаровашка.

– Откуда ты знаешь, что он холостяк, Маргарет? – спросила я, пока она щедрой рукой разливала нам джин. Да, определенно, мне будет ее не хватать. Вначале, когда я только сюда переехала, Маргарет мне не понравилась: мне казалось, что она осуждает меня, мать-одиночку и разведенку, которая ведет распутный образ жизни и по деревенским меркам считается чуть ли не вавилонской блудницей, ведь ко мне наведываются джентльмены (не то чтобы к моему дому не зарастала тропа, протоптанная жаждущими ласк мужчинами, но один джентльмен захаживал, то был Джек), – просто Маргарет поначалу всегда такая нелюдимая и ее расположение надо заслужить. К счастью, расположить ее к себе можно простым способом: подливай джин и слушай все последние деревенские сплетни молча. Сплетни под выпивку я и сама люблю, так что очень скоро в Маргарет я нашла родственную душу.

– Тоником сильно не разбавляй, весь смак уйдет. Ну, для начала, на всех юридических бумагах стоит только его имя, – начала Маргарет.

– Ну это ничего не значит, – возразила я. – У него, может, герлфренд есть. Или даже бойфренд. Уж с моим-то везением он точно голубой. Перспективный холостой натурал и живет со мной по соседству – слишком хорошо, чтобы быть правдой!

– Нет у него ни дружка, ни подружки, – упрямо твердила Маргарет. – Он сегодня приезжал крышу посмотреть, а то идиот, который проводил оценку дома, написал, что крыша протекает – это у него крыша протекает, – и тут я у него спросила, что он все один да один ездит, я ведь за него переживаю. Спрашиваю, что он один делать будет, если крыша потечет? А?

– Ну, наверное, вызовет кровельщика, как и все. Ты же не спрашивала его конкретно, Маргарет? – вяло прореагировала я. Маргарет не самая деликатная на свете женщина. – Ты же не сказала ему что-нибудь типа «А ну-ка молодой неженатый, ты у нас по девочкам или по мальчикам? Ежели по девочкам, то есть тут у нас одна, которая не прочь с мужиком замутить, Эллен звать ее, живет тут по соседству».

– Конечно же я такого не говорила, – возмутилась Маргарет. – Я спросила, собирается ли он здесь один проживать. Он сказал, что да, один, а я говорю, какая жалость, что такой приятный молодой человек все еще не женат и даже без подруги, а он говорит, что еще не встретил ту самую. Так что флаг тебе в руки и вперед на абордаж, и кстати, ему сорок девять и зад у него на загляденье.

– Маргарет, ну тебе-то семьдесят восемь, пора бы уж перестать заглядываться на мужские зады, – сказала я.

– Не надо меня стыдить, – строго одернула меня Маргарет. – Даже такая пожилая леди, как я, знает цену хорошей заднице. Видишь, у меня очки вот наготове висят, чуть что, я их цепляю и все прекрасно вижу.

– Ну допустим, – говорю я. – Сорок девять и ни разу не встретил ту самую? Ясно же, что с ним что-то не так. Либо у него изо рта несет.

– Не несет.

– Либо он всю жизнь живет с мамой, которая ему стирает-варит-парит, либо он один из тех, кто в интернете скулит, что женщины не дают просто так, а ведь секс это то, на что мужчины имеют право по рождению, и странно, что ни одна не соглашается на секс задаром, а может, у него еще и список есть, какой должна быть женщина и что она обязана делать – и чтобы девственница, и чтобы ужин накрывала. А скорее всего он серийный убийца, который прячет трупы под пол, поэтому у него нет женщины, а то она бы жаловалась на вонь из подвала. По-любому у него есть какая-то проблема!

– Ой, уж лучше бы ему не хранить останки у меня под половицами! – недовольно отозвалась Маргарет. – У меня годы ушли на то, чтобы заставить Джима снять ковролин и настелить паркет. Не ради этого же маньяка все мои труды. Хотя, Эллен, я уверена, что он не маньяк, а вполне себе приличный молодой джентльмен, и наверняка есть какая-то серьезная причина, почему он до сих пор один. Может, он был волонтером и помогал сиротам в странах третьего мира и у него не было времени жениться? Давай еще по стаканчику? А сигарет у тебя нет? Вчера внучка конфисковала у меня последнюю пачку. Говорит, что курение отнимает до двадцати лет жизни. А я ей говорю, что мне уже восемьдесят скоро и еще двадцать лет наверняка доведут меня до маразма и деменции, так что невелика потеря. Так она все равно отняла у меня сигареты! Что с тобой, Эллен? Что-то на тебе лица нет.

– Да жарко тут у тебя, – ответила я. – Отопление сильно включила?

– Знаю, дорогуша, Джим вечно ворчал по поводу термостата и не разрешал выставлять больше 18 градусов, так что теперь я отрываюсь и врубаю на полную мощность. А ты уверена, что это у тебя от отопления? – добавила она с сочувствием. – Ты же живешь одна, не надо стесняться этого, у каждой женщины в жизни наступает такой период. Когда меня климакс накрыл, я с Джимом практически на ножах была, он вообще не понимал, из-за чего я навожу всю суету. Тогда я ему заявила: «Джим Лэнгдон, когда почувствуешь, что каждая клеточка твоего тела тебя ненавидит, когда матка твоя выворачивается наизнанку, а подошвы горят как на углях, вот тогда я посмотрю, какую ты суету начнешь наводить».

– Маргарет, ну ты ведь пригласила меня к себе, чтобы свести с загадочным незнакомцем, которого я ни разу не видела, а ты сама – всего лишь два раза, да и то знаешь только, что у него хорошенький зад, и этот зад вполне может принадлежать серийному убийце, а теперь, пять минут спустя, пытаешься меня убедить, что без мужчин лучше!

– Мда, как-то я сбилась с мысли. Вообще-то я думала, что тебе не помешала бы мужская компания. С кем можно кроссворды отгадывать, ну ты поняла, о чем я (эту фразу она сопроводила таким выразительным подмигиванием, что если бы у меня и были сомнения по поводу буквального совместного разгадывания кроссворда, то теперь их не было, ни по горизонтали, ни по вертикали). Но поразмыслив, я вспомнила, что зачастую с мужчинами бывает так тошно, что лучше бы и не связывалась, да и потом, у тебя же есть дети, и собаки тоже есть.