Чтение онлайн

Понимание того, видели вы что-нибудь или нет, — это только один из типов самосознания. Другой тип — умение отличать себя от других. В 1970-е годы Гордон Гэллап разработал зеркальный тест, в ходе которого животное на несколько часов оставляли рядом с зеркалом. Большинство животных вели себя так, как будто из зеркала на них смотрит другое животное (например, они подолгу угрожали зеркалу или заглядывали за него, чтобы найти этого зверя). По некоторые виды, в том числе человекообразные обезьяны, быстро начинали вести себя иначе. Они прекращали воспринимать отражение как другую особь и начинали пользоваться зеркалом как инструментом, помогающим рассмотреть некоторые части тела — те, которые животное, как правило, не видит. Бонобо считали себе зубы, шимпанзе — двигали бровями, гориллы — осматривали серебристую шерсть у себя на спине, а орангутаны совали пальцы за щеки.

Собаки относятся к тем видам, которые не понимают природу зеркального отражения. Полаяв на зеркало и поискав за ним другую собаку, они быстро утрачивают к нему всякий интерес.

Однако Марк Бекофф, известный специалист по собакам, работающий в Университете Колорадо, скептически относится к опыту с зеркалом. Он стал наблюдать за тем, как его пес Джетро обнюхивает мочу других собак в свежем снегу. Джетро очень разборчиво подходил к тому, где понюхать, а где пометить место своей мочой. Бекофф заметил, что Джетро почти не тратит времени на обновление ранее поставленных им меток. Вместо этого он гораздо внимательнее осматривал и перемечал те места, где успели помочиться за последнее время другие собаки. Джетро совершенно четко отличал свои автографы от меток других собак.

Большинство собак также могут оценивать собственный размер по сравнению с размерами других собак (хотя не исключено, что эта способность отсутствует у некоторых отчаянных джек-рассел-терьеров). Итак, несмотря на то что собаки могут довольно многое понимать о других, их возможности саморефлексии довольно ограничены. Собаки способны перцептивно отличать себя от других собак (например, по запаху), но у нас почти нет экспериментальных доказательств в пользу присутствия у собак самосознания. По-видимому, собаки также не могут судить о том, что они знают и чего не знают.

Один из самых впечатляющих номеров, который мне доводилось видеть, — отплясывание чихуахуа серии сложных балетных па под хит Джастина Бибера «Бэйби». Этот спорт называется музыкальный собачий фристайл. Оказывается, чихуахуа способны выучить довольно виртуозные комбинации танцевальных движений и даже потягаться в этом с самим Бибером.

Поскольку собаку можно научить множеству экстравагантных трюков, логично предположить, что наши четвероногие друзья обладают отличными способностями к ассоциативному обучению. Тем не менее даже в этой области собаки показывают довольно посредственные результаты. Гарри Франк полагал, что собаки быстрее волков смогут научиться ассоциировать раскрашенный кубик с местом, где спрятана пища. В поставленном им опыте белый кубик означал место, где спрятана еда, а два черных кубика — пустые емкости.

Франк самостоятельно вырастил для этого опыта группу волчат и сравнил их с группой маламутов. Примерно через 50 попыток волки уже уверенно выбирали емкость с белым кубиком, а не с двумя черными, собакам же для этого понадобилось более сотни тренировок. Когда Франк поменял ассоциативные связи — так, что черный кубик означал лакомство, а белый — пустоту, собакам, чтобы перестроиться, понадобилось на 30 % больше времени, чем волкам. Итак, без посторонней помощи собаке лучше не тягаться с одиноким волком.

Мы с Викторией Уоббер ставили подобный эксперимент, но, помимо произвольной ассоциации (цвет означает место, где спрятана награда), выполнили и социальную версию этого теста. Мы предположили, что собаки уступают волкам из-за того, что им приходится обучаться довольно отвлеченной ассоциации. Если бы собакам пришлось иметь дело с более привычной задачей — например, с идентификацией индивида, — то они могли бы справиться лучше.

В нашем опыте один экспериментатор всегда потчевал собаку чем-то вкусным, а второй ничего не давал. Мы записали, как долго собаке требуется тренироваться, чтобы безошибочно обращаться к «щедрому» человеку. Потом мы внезапно менялись ролями, так что «щедрый» человек вдруг становился «жадиной» и наоборот. Опять же мы записывали, сколько времени требуется собаке, чтобы усвоить эту новую ассоциацию.

Сравнив успехи собак с результатами шимпанзе, мы пришли к выводу, что когда один человек все время вел себя «щедро», результаты у двух видов были практически одинаковыми. Но когда один из экспериментаторов начинал «жадничать», шимпанзе схватывали это изменение почти сразу, а у собак на перестройку уходило значительно больше времени. По-видимому, шимпанзе и волки гораздо способнее к ассоциативному обучению, чем собаки.

В этой главе мы убедились, что животное, превосходно умеющее общаться, оказывается довольно беспомощным, если речь заходит об ориентировании в пространстве или понимании физических законов мира. Разумеется, собаки могут постепенно натренироваться решению подобных проблем путем ассоциативного обучения. Но по сравнению с волками, шимпанзе и крысами, собаки демонстрируют совершенно непримечательные результаты, если оказываются один на один с проблемой. Собаки вновь начинают казаться гениальными, если возвращаются в свою стихию — то есть в бегущую стаю.

Собаки и одинокие волки — это совершенно несхожие животные. Собака с трудом решает ряд когнитивных проблем и, по-видимому, не понимает простейших законов природы, очевидных даже для маленьких детей. Но именно благодаря коммуникативным способностям собаки отлично приспособлены к жизни в социуме.

Один из основных плюсов такого образа жизни — потенциал к обучению новым вещам у собратьев, таким, которые особь может и не открыть самостоятельно. Еще одна выгода — возможность сотрудничать и побеждать «числом, а не умением». Многие животные способны учиться друг у друга и взаимодействовать, а необходимая при этом когнитивная деятельность может быть несложной или требовать значительного понимания со стороны сородичей. Возможно, многие грани собачьего гения еще предстоит открыть, изучив, как собаки ведут себя в стае.

Летом мой брат приходит к нам в гости вместе со своим псом Кузеном Картером. Я беру с собой нашего Тэсси, и мы вчетвером идем гулять на озеро. Картер и Тэсси примерно одного возраста, но Картер лабрадор, поэтому он обожает плавать с тех самых пор, как научился ходить. Любимая игра Картера гоняться по озеру за теннисным мячом. Тэсси в щенячьем возрасте более сдержанно относился к воде. Он едва заходил в воду, а если я бросал ему мячик, то Тэсси плыл за ним, пока мог не окунать голову.

Но у Тэсси есть сильная соревновательная жилка. Когда мы впервые пришли на озеро с Тэсси и Картером, мой пес не стал терпеть триумфа собрата, плюхавшегося животом в воду и гордо возвращавшегося с мячиком в зубах. Вскоре Тэсси стал прыгать в озеро еще до того, как я кидал мяч, чтобы оторваться от Картера уже на старте.

С тех пор Тэсси плавал без проблем. Разумеется, он научился бы плавать и без посторонних стимулов, но я считаю, что само поведение Тэсси изменилось именно под влиянием Картера.

Собаки, несомненно, могут поддаваться влиянию окружающих. Один из основных навыков, которыми требуется овладеть животному, это умение отличать хорошую пищу от плохой. Например, если крыса учует новый запах на морде недавно погибшей крысы, то она будет избегать любой еды с таким запахом (из-за этого большинство крысиных ядов практически бесполезны).

Напротив, крыс привлекают новые запахи, исходящие из пасти здоровых собратьев.

Чтобы проверить, учатся ли собаки различать качество пищи подобным образом, экспериментатор предлагал животному выбрать один из двух кусков незнакомой еды. Один образец был обработан базиликом, другой — чабрецом. Изначально собаки не отдавали предпочтения тому или иному угощению. Но если они сталкивались с другой собакой, которая выбрала один из двух ароматов, то также начинали предпочитать именно этот вкус. Если вашей собаке сложно перейти на новое питание, то переход на незнакомую диету пройдет легче в таких подражательных социальных условиях.