Чтение онлайн

Ещё о том же: «Можно ли им (спискам потерь немецкой стороны. — Г.К.) верить? Прежде всего, надо сказать, что эти списки составлялись не в годы войны, когда действительно в силу различных причин немецкие штабы при докладах в верхние инстанции нередко занижали боевые потери подчинённых им подразделений. Кстати, этот факт немцы и сами признают. Но существуют в наше время и другие списки потерь, которые составлялись историками исследователями на основе многочисленных архивных документов… В настоящее время они отражают реальную картину боевых потерь в воздушных боях, а также учитывают сбитые огнём ЗА, пропавшие без вести и погибшие в катастрофах» («Уравнение…»). Добросовестность и профессиональная честность западных исследователей сомнений у Рыбина не вызывают: «Общеизвестно, что немцы имеют одну очень характерную и существенную национальную особенность — ту самую пресловутую немецкую пунктуальность. Автор это очень хорошо на себе испытал, прожив в Германии более шести лет» (там же).

То есть немецкие штабы свои потери, таки да, занижали. В силу неназванных, но, безусловно, уважительных причин. «При докладе в верхние инстанции». Иначе говоря, нагло обманывали своё руководство. Но тогда как сие вопиющее очковтирательство согласуется с утверждением о пресловутой пунктуальности?! Я вот служил в донельзя разложенной демократами Российской Армии. Не просто служил, а воевал с наёмниками ПЗЦ в Чечне. И со всей ответственностью свидетельствую: скрыть потерю хоть одного человека, да что человека — полевого бинокля в нашей армии невозможно. Его (бинокль) можно списать, но выдать отсутствие за наличие — невозможно. Невозможно в нашей армии показывать начальству шеренгу пустых капониров и при этом утверждать, что перед ним боеспособная эскадрилья истребителей. А про потери в личном составе и говорить нечего.

Одно из двух: либо — «пресловутая пунктуальность» и, как следствие, высшая степень доверия немецким источникам, либо — «нередко занижали», и тогда никакой «пресловутой пунктуальностью» достоверность немецких источников объяснять нельзя. А в качестве иллюстрации приведу историю, рассказанную коллегой Рыбина по защите чести и достоинства Люфтваффе — Зефировым. Это нечто.

Реактивным перехватчикам из 8./ZG26 для нормальной боевой работы требовалась РЛС «Вюрцбург». Запрос, поданный в обычном порядке, действия не возымел. Тогда некий обер-лейтенант (не майор! не полковник!) едет в Берлин и привозит искомую РЛС «нелегально». Где взял? А заехал к друзьям, треснули шнапсу, и те после очередного налета союзников списали совершенно исправную станцию и вручили другу: владей, земляк!

Это уже не бардак, это полная анархия. И что характерно, никакие «национальные особенности» анархистам из ПВО Рейха не помешали. Охотно допускаю, что в автобусе немец никогда не сядет в кресло «для детей и инвалидов». Но «пунктуальность» в повседневном быту и организационная дисциплина — понятия не тождественные, не надо их путать. Это — первое.

А ведь махинации с учётом собственных потерь на Востоке, похоже, не просто имели место быть, а являлись вполне сознательной политикой руководства Люфтваффе. Я не могу, естественно, располагать всей современной литературой по истории Второй мировой и потому не могу сказать, замечал ли до меня кто-нибудь эти махинации или нет. Так вот, не претендуя на лавры первооткрывателя, просто констатирую факт: из доступных мне источников следует, что в графу «потери» немцы заносили далеко не каждый сбитый самолёт, а, похоже, только тот, что упал ЗА линией фронта, т. е. до которого нельзя «дотянуться». Речь идёт о пресловутых «процентах повреждения»: на 50 %, на 70 %, на 80 %… и т. д. Это как? На фотографии «повреждённый на 50 %» «мессер» выглядит конченым. Такое не лечится. А 70 %? Это что — вдребезги? Или всмятку? Но даже на самолёте «всмятку» можно при желании отыскать детали, годные на запчасти. Например, снять с приборной доски любимого плюшевого мишку.

Я отлично понимаю, что моё утверждение звучит дико. По крайней мере, для нас, русских. Особенно для военных (см. выше). Я понимаю также, что оно входит в противоречие со статистикой потерь, скажем, ПВО Рейха. Там сбитые немецкие истребители падали «к своим», и тем не менее статистика потерь Люфтваффе на Западе выглядит, в целом, реалистично. Но другого объяснения я не вижу. Если оно есть, буду рад его услышать. Но это вряд ли, как заметил Сухов, ибо ДВОЙНОЙ подход, политика ДВОЙНЫХ стандартов гитлеровского руководства по отношению к Западу и Востоку торчит на виду у всех, красной нитью проходит через деятельность абсолютно всех родов войск, видов вооружённых сил, организаций СС, Тодта, Шпеера, Геббельса и т. д., и т. п. Забегая вперёд, скажу: Рейх сыграл в ящик, но дело его, дорогие друзья, живёт. И если в отношении побед немецких асов можно считать доказанным существование принципа «пять пишем, два — в уме», то в отношении своих потерь на Востоке, похоже, действовал обратный: «два пишем, пять (или сколько там) — в уме». Это — второе.

Идём дальше. Для тех, кто забыл, напоминаю. Вскоре после вторжения в СССР Вермахту пришлось осваивать новый для него маневр — «отход на заранее подготовленные позиции». И чем дальше, тем чаще к нему прибегать. И чем дальше, тем чаще манёвр этот перерастал в паническое бегство. Для желающих рекомендую книгу Ги Сайера «Последний солдат Третьего Рейха»Там всё в красках. А я скажу кратко: плач и скрежет зубовный. При этом колонны, вернее — скопища отступавших регулярно и добросовестно долбила советская авиация, а также партизаны и подвижные мехгруппы советских войск. Так же регулярно советские танкисты устраивали катание наперегонки по немецким аэродромам. Даже жаргонизм такой появился — «топтать хвосты». Так сколько — не листов, а тонн — немецких документов сгорело в разбитых штабных автобусах и засыпано в раздавленных танками землянках? Рыбин, конечно, может мне возразить: в Заполярье подобных катастроф Вермахт не испытал. Действительно, в силу специфических особенностей ТВД отступление немцев в Заполярье проходило поспокойнее. Но в силу тех же особенностей эвакуация штабов и их архивов могла быть практически осуществлена только двумя путями: морем и по воздуху. Но дело в том, что оба этих пути в 1944-45 гг. были исключительно опасны. С сожалением вынужден признать, что в борьбе с немецким судоходством командование авиации СФ, таки да, допустило совершенно непростительные промахи. Как ни старался — не нашёл оправданий порочной, иначе не скажешь, тактике ударной авиации СФ. Но кроме авиации, были ещё советские торпедные катера и подводные лодки, результативность их ударов подтверждена немцами. А дальше к западу, немецкие корабли и транспортные самолёты с распростёртыми объятиями встречали английские подводные лодки, крейсеры, эсминцы, торпедные катера, палубные пикировщики, целые орды ударных «бофайтеров» и дальние перехватчики «москито» во всей своей красе и мощи. Так сколько тонн немецких штабных бумаг покоится на дне Северного моря? Кстати, в работах многих историков то и дело попадаются фразы типа: «проверить эти сведения не представляется возможным ввиду значительных лакун в сохранившеёся немецкой документации…» Это — третье.

Итак, немецкий бардак, помноженный на официальную политику самообмана и усугублённый утратой при отступлении значительной доли документов, которые и без того не страдают объективностью.

Но теперь-то, заявляет Рыбин, теперь-то существуют источники, любовно отшлифованные заботливыми руками дотошных и, главное, совершенно аполитичных, совершенно деидеологизированных, совершенно непредвзятых немецких и прочих западных исследователей! Уж им-то можно доверять!

Ни в коем случае. К этому вопросу я ещё вернусь, а пока подведу промежуточный итог: Юрий Рыбин, отрабатывая советские архивные документы, пришёл к выводу, что не всё было так гладко и безоблачно в действиях советской авиации на Севере, как распевали нам сирены из инкубатора т. Епишева (кто не помнит — многолетний начальник Главполитуправления Советской Армии). Это нормально и может только радовать. Но в стан апологетов Люфтваффе его занесло явно после знакомства со статистикой потерь Люфтваффе. Любезно предоставленной аполитичными исследователями из буколической Финляндии. Подчеркну: не с германскими первоисточниками, а именно с их обработкой! Рыбин не стал воинствующим русофобом а-ля Резун, но знакомство с германо-финской «статистикой» его явно контузило. Запомним этот знаменательный факт.

С книгами Михаила Зефирова дело обстоит значительно хуже. В его работах бросается в глаза вполне осознанное стремление подчеркнуть особую эффективность Люфтваффе на Востоке сравнительно с Западом. При каждом удобном или неудобном случае автор скрупулезно вставляет информацию: «…обер-фенрих такой-то (45 побед, из них 38 — на восточном фронте)», «гауптман такой-то (115 побед, из них 88 — на Востоке)» и т. д. При чтении книги это просто режет глаз. Сколько бы раз по тексту не упоминался, например, полковник Лютцов, нам обязательно напомнят, что из своих 108 побед 85 он одержал на Востоке. Кроме шуток, после сотни страниц я не удивился бы, встретив что-нибудь вроде: «7 сентября 1943 г. трагически погиб, захлебнувшись фекалиями в полевой уборной, обер-лейтенант Ганс Шмотке (70 побед, из них 64 — на Востоке)». Я ни в коей мере не склонен ни приуменьшать мастерство и храбрость немецких пилотов, ни наматывать на вопрос безграмотную антифашистскую ботву времён недоброй памяти т. Суслова. Но, во-первых, есть элементарные правила литературного творчества: сказал раз в начале повести, что леди была в манто из шиншиллы от Хэрродс, — и хватит. Если, же по ходу повести, при каждой реплике дамы мы будем напоминать читателю, что она одета в манто от Хэрродс, повесть о леди превратится в рекламу супермаркета Хэрродс. Совершенно закономерно, по той же схеме, книги Зефирова из серии «Асы Люфтваффе» приобрели оскорбительный подзаголовок: «Русский отстой». А во-вторых, есть такая штука, называется «такт». Если пишешь для русских, будь любезен уважать русские национальные чувства. Не стоит в каждом абзаце растолковывать читателю, что он принадлежит к неполноценной расе.

Ещё одна, прямо скажем, неприятная особенность книг Зефирова — это декларируемая «несбиваемость» немецких асов. На протяжении многих сотен страниц то один, то другой рыцарь Рейха, зарулив на стоянку, устало вытирает рукавом пот со лба, заявляет то пять, то восемь, то десять побед, бросает ключи от верного «мессера» задохнувшемуся от счастья молоденькому фанен-юнкеру и идёт пить кофе со словами: «Слетай, малыш, постреляй! Я сегодня что-то утомился». При этом, например, в 400-страничной «Асы Люфтваффе. Дневная истребительная авиация» я нашёл только ОДНО признание поражения немецкого аса от рук русского в основном тексте и ОДНО — в сноске. Что вы! Немецкий ас может:

не вернуться из боевого вылета. Обще так, обтекаемо — мало ли что там могло приключиться? Хватил человека инсульт прямо на рабочем месте — и всё. Русские как бы и ни причём; разбиться в результате отказа матчасти. Даже если в этот момент на хвосте у него висел Ла-5 и это видели человек пятьдесят с обеих сторон, всё равно мотор у него вспыхнул не от снаряда ШВАК, а из-за некондиционного гликоля в системе. Кругом саботаж, понимаешь. Подлые руки трусливых убийц. Русские истребители — ни причём; быть сбитым зенитчиками. Это, конечно, хуже, но всё-таки такая гибель несёт, скорее, некий элемент рока. Что такое зенитный снаряд? Слепая случайность, безвременно прервавшая орлиный полёт. Русские истребители — ни причём; в самом крайнем случае — получить пулю от русского бортстрелка.

Тут, хоть и со скрежетом, но признаётся, что русский лётчик может сбить немецкого аса, однако — нюанс: не истребитель, а так, воздушная «серая скотинка», что-то вроде летающего зенитчика. А это вроде бы даже и не обидно. Русские истребители, само собой, ни причём.

Доходит до абсурда. Из книги в книгу кочует «сага об Отто Киттеле», погибшем под Кенигсбергом буквально под самый занавес войны. С глубокомысленным видом обсуждают историки: кто же всё-таки оборвал нить судьбы живой легенды JG54? Бортстрелок Ил-2 или русские зенитчики? Между тем отлично известно (тем, кто хочет знать), что в этом бою, в котором JG54 лишилась двух «фокке-вульфов», по одной победе одержали лётчики 4 ИАП майоры Степаненко и Рязанов. Казалось бы, всё ясно, буквально как два и два, но нет! Не мог старый камрад Отто («267 побед, все — на Востоке») пасть от руки какого-то Ваньки на Як-9. Не такой он был человек! Тут только руками развести. Если на клетке слона написано «буйвол», проблем нет: просто не верь глазам своим. Ну, а если на клетке слона написано «слон», тогда как? Проверять тактильно? Так ведь лягнёт. Но безусловным шедевром является, конечно, рассказ о гибели командира 8./ JG51 обер-лейтенанта Антона Хафнера («204 победы, из них 184 — на Востоке»). Цитирую: