Чтение онлайн

27 марта 2006 года по решению Роспотребнадзора и главного государственного санитарного врача РФ Геннадия Онищенко Россия ввела запрет на поставки вин из Грузии [131] в связи с выявленными нарушениями санитарных норм.

То, что на российском рынке много фальсифицированной грузинской продукции, ни для кого не было секретом. Так, по оценкам Организации ООН по продовольствию и сельскому хозяйству (FAO), сделанным в июле 2006 года, 90 процентов «грузинского» вина, продаваемого по всему миру, не имело никакого отношения к Грузии [132] . Но то, что борьба с фальсификацией в России приняла радикальную форму наложения эмбарго на одну из важнейших статей грузинского экспорта, трактовалось не иначе как политическое решение.

Грузинские власти тоже предприняли политические шаги для решения возникшей проблемы. Заняться продвижением грузинского вина на новые рынки поручили министру обороны Ираклию Окруашвили (в прошлом – преуспевающему бизнесмену), а премьер-министр Зураб Ногаидели стал курировать винную проблему внутри страны и в государствах СНГ.

«Я за свободу бизнеса, но то, что сейчас скажу, говорю первый и последний раз. Каждый из вас в этом году ради спасения урожая и культуры винограда должен купить у крестьян до 10 тонн винограда. Этот виноград вы можете раздать своим сотрудникам или продать, но это нужно для того, чтобы помочь сегодня Кахетии», – обратился к бизнесменам в августе 2006 года Саакашвили.

Безусловно, такое предложение не могло не вызвать споров и нареканий. Бизнесмены до сих пор вспоминают, как некоторых из них буквально заставляли покупать виноград, причем отделаться просто выплатой денег без приобретения продукции не удавалось. Рассказывают, как строительную фирму в Батуми (на побережье Черного моря) обязали купить 30 тонн винограда в Кахетии – самом восточном регионе страны. Пока неопытный в вопросах хранения и транспортировки бизнесмен вез свою покупку через всю Грузию, виноград успел испортиться, и только 2–3 тонны были пригодны по приезде, остальное пришлось просто выбросить.

Да, «экономическая война» предполагает мобилизацию внутренних ресурсов, но, увы, такие методы однозначно сказались на доверии бизнеса к власти. «У меня нет уверенности, что завтра не придут ко мне и не потребуют поддержать каких-то других производителей, – делится своими опасениями бизнесмен, пожелавший остаться неизвестным. – Такое могло произойти раньше – и все бы смолчали. Сейчас же в стране многое изменилось, изменились и наши требования. Такие действия властей просто недопустимы».

Винная тема стала причиной других страхов бизнесменов. 14 ноября 2006 года финансовая полиция, находящаяся в ведении Министерства финансов и занимающаяся расследованием экономических преступлений, уничтожила 200 тонн произведенного компанией «Бадагони» вина «Саперави», которое по результатам экспертизы было признано фальсифицированным. Спустя неделю в конфликт вмешался президент, заявив, что действия финансовой полиции были некорректными и представляли собой попытку выслужиться перед незадолго до этого назначенным министром сельского хозяйства Грузии Петрэ Цискаришвили [133] .

Этот пример как нельзя лучше демонстрирует непоследовательность действий, порой свойственную грузинской власти. С одной стороны, она с искренней горячностью стремится повысить собственную эффективность, с другой – переходит при этом разумные границы. В результате некоторые политические силы мгновенно используют подобные промахи не для извлечения уроков из них, а для подогревания недовольства действующей властью.

Российское эмбарго сместило акценты, но проблема определения прав собственности осталась нерешенной. Тогда Бендукидзе предложил начать использовать более точечную классификацию:

Эмбарго, в первый же год после его введения приведшее к потере 50 миллионов долларов от экспорта вина в Россию [135] , заставило интенсивно продвигать грузинскую винодельческую продукцию на другие рынки. Уже в 2008 году после двухлетнего снижения был отмечен рост экспортных доходов, и в стоимостном выражении этот показатель оказался выше уровня 2002 года.

Экспорт вина из Грузии, 2001–2010 гг. (млн долл.)

Источник: Статистическая служба Грузии

Число иностранных граждан, посетивших Грузию, 2000–2010 гг. (тыс. человек)

Источник: Национальное агентство по туризму Грузии

Не совсем, видимо, прав журналист Павел Шеремет [136] , утверждающий: «Сейчас грузины продают всего процентов десять от того объема, что они продавали в России. Никому не нужно ни грузинское это вино, ни грузинские овощи, ни грузинские эти курорты – никому. Единственный потребитель – это только Россия». Вино традиционно входит в десятку товаров, лидирующих в экспорте, но теперь три четверти объема идет на Украину, в Казахстан, Белоруссию и Польшу [137] .

Кстати, о курортах. По информации Национального агентства по туризму Грузии, в 2010 году страну посетило более 2 миллионов иностранцев [138] . Это в 6,5 раза больше, чем в 2003-м. Разумеется, в это число вошли и грузины, имеющие российское гражданство, и гости, прибывшие с деловым визитом, однако, по данным агентства по туризму, доля отдыхающих растет и составляет более трети всех поездок. В основном едут из Армении, Турции, Азербайджана.

Растет и число приехавших из России: в 2010 году Грузию посетили более 171 тысячи россиян, что на 33,8 процента превышает показатель предыдущего года (для сравнения: до войны, в 2007 году, в Грузии побывало 91,4 тысячи россиян). Бурный рост иностранного туризма начался в 2005 году после отмены виз для граждан нескольких десятков стран [139] . А доля россиян в общем числе путешественников с тех пор устойчиво снижается – с 16,7 процента в 2004 году до 8,4 процента в 2010 году.

Весной 2006 года Бендукидзе навестил свою маму в 9-й городской больнице Тбилиси. Остается только гадать, что он там увидел, но после этого все его мысли были заняты реформированием системы здравоохранения.

После распада Советского Союза многое постепенно приходило в негодность. Эта участь постигла и больницы. Порой отсутствовало самое элементарное. «Был такой случай. Матери моего друга стало плохо, мы отвезли ее в больницу, где ее тут же положили в реанимацию. Нужна была операция. Так врачи подошли к нам, говорят: “Идите скорее, купите лампочки, а то у нас в операционной света нет, не можем делать операцию!”» – вспоминает Георгий Ахалая, принимавший участие в том числе и в разработке этой реформы.

В плачевном состоянии находилась не только инфраструктура больниц. Официально здравоохранение в Грузии считалось бесплатным, на деле же ни для кого не было секретом, что без «подарка» доктора не работают. И врачи, и пациенты, и общество, и государство – все осознавали острую необходимость радикальных изменений.

Чтобы взяться за совершенно новое для себя дело, Бендукидзе летом 2006 года попросил заместителя министра труда, здравоохранения и социальной защиты [140] Нину Морошкину познакомить сотрудников с существующим положением дел в Грузии, а также с опытом других стран. Около двух месяцев рабочая группа из двенадцати человек во главе с министром по координации реформ вникала в тему, разрабатывала программу реформы, реализация которой началась в сентябре 2006 года.