Чтение онлайн

Как показывает опыт, вызванные психологическими причинами явления саморазрушения, возникающие в результате социальной изоляции, представляются особенно страшными. Самым известным вариантом действия таких программ является суицид. [71] Уже давно известны такие причины суицида, как социальное оскорбление и/или потеря близкого человека (об этом писал еще Гете). Только в последние годы было установлено, что люди, пережившие тяжелое физическое насилие над собой, которое вызвало у них разрушение личностной целостности и чувства собственной значимости (позитивной самооценки), интуитивно(!) ощущают побуждение покончить с жизнью. Доказано, что у травмированных людей объективно повышен риск совершения импульсивного самоубийства. Почему же суицид? Отношение к суициду как «естественному» следствию печального жизненного опыта относится к проявлениям той имплицитной бытовой бездумности, о которой речь уже шла выше, и никоим образом не является объяснением, а лишь банальностью, к которой мы привыкли.

Так почему же сильные переживания социального разочарования, изоляции, презрения и насилия повышают риск суицида? Может быть, ответ заключается в том, что негативный опыт, пережитый человеком, активизирует в нем программу действий, и эта программа стремится довести до конца то, что не закончил опыт страданий: разрушение собственной личности. Активизация программы, которая — в собственном представлении — позволяет полностью раскрыть всю намеченную или подготовленную пережитым опытом последовательность действий, является как раз типичной работой систем зеркального отражения.

Для пояснения сказанного рассмотрим экстремальный случай. Что означает поступок человека, совершившего тяжкое насилие над другим человеком? Какие программы действий вступают в резонанс у жертвы после пережитого акта насилия? Удивительным образом у жертв насилия обычно не активизируются программы реванша или мести (что зачастую совершенно непонятно посторонним людям). «Программа» насильственного действия несет следующее послание: «Ты ничего не стоишь, я могу поступать с тобой как с никчемной вещью, тебя можно и нужно уничтожить». В процессе совершения акта насилия программа действий преступника переходит от него к жертве, а именно через неизбежную отражающую активизацию нейрональных программ действия у жертвы. Этот процесс протекает абсолютно бессознательно, и его последствия также не подчиняются воле и сознанию. Психотерапевты постоянно констатируют, что жертва после пережитого насилия ощущает интуитивную склонность совершить или довести до конца то, что ей внушил акт насилия: суицид. И только в процессе лечения, ориентированного на глубинную психологию, мы можем раскрыть у таких жертв неосознанную идентификацию с намерениями преступника и соответствующим образом излечить их.

В связи с огромным значением процесса зеркального отражения для психического и физического здоровья, а, кроме того, в связи с его манипуляционным потенциалом, встает вопрос о том, что означают познания в области и фобиологии для сосуществования людей. Намеренное, продолжительное лишение отражающего восприятия и систематическое исключение из пространства социальной принадлежности являются актами биологического уничтожения. Раскрытие нейробиологических аспектов процесса зеркального отражения подтверждает постулаты, уже давно существующие в философии. В облике другого человека нас встречает наше собственное человеческое бытие. Лишь взаимно узнавая и признавая друг друга людьми, мы становимся ближними, и лишь благодаря этому ощущаем себя людьми. Участие в мире интерсубъективного опыта является правом человека (в полном смысле этого слова), обоснованным не только философией, но нейробиологией. Систематический отказ в межличностном узнавании и признании является актом бесчеловечности и этически неприемлем. Так, совершенно неожиданно, раскрывается тесная связь между современной нейробиологией и идеями Артура Шопенгауэра (Arthur Schopenhauer), Эммануэля Левинаса (Emmanuel Levinas) и Акселя Хоннета (Axel Honneth), а также современных представительниц феминистской этики, таких как Джудит Батлер (Judith Butler), Элизабет Конради (Elisabeth Conradi) и Кэрол Джилиган (Carol Gilligan).

Может быть, в скором времени нам придется распрощаться и с этим представлением, но в настоящее время еще есть люди, полагающие, что годы взросления должны дать человеку три возможности: 1. обрести чувство собственного достоинства и самоценности; 2. развить способность вступать в контакт и устанавливать отношения с другими людьми; 3. получить образование и профессию. Ни один из этих трех пунктов не реализуется сам по себе, что видно хотя бы по тому, что слишком большое число молодых людей терпит неудачу минимум в одной из этих трех сфер. Новейшие репрезентативные результаты исследований говорят о том, что почти 50 процентов молодых людей в Германии страдают хроническими психосоматическими нарушениями здоровья. Исследования, посвященные количественному анализу тяжелых психиатрических заболеваний, свидетельствуют о том, что более половины молодых пациентов страдают болезненными депрессиями, фобиями, нарушениями в области питания или отклонениями из области пограничных состояний. Наиболее высокий процент заболеваний составляют относительно нетяжелые случаи нарушений. Крупномасштабные исследования «среза» населения показывают, что почти 20 процентов школьников страдают так называемым синдромом дефицита внимания. У половины из них, то есть у 10 процентов школьников, этот синдром проявляется в сочетании с болезненной гиперактивностью. Неплохо — для фармацевтической промышленности, плохо — для детей.

Чувство собственного достоинства, коммуникабельность, знания и компетентность развиваются у детей и подростков не сами по себе, их нельзя создать распоряжениями или объявить в качестве стандарта, введенного указом ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития) или бюрократов от министерства культуры. В отличие от мнения многих экспертов по образованию, основанному на результатах PISA (программа оценки знаний иностранных учащихся), ребенок функционирует не как папка-регистратор, в которую надо подшивать только нужные листы. Вопреки тому, что нам постоянно внушают, у ребенка нет и генетических программ, которые самостоятельно занимаются этим делом. Гены обеспечивают только фантастическое нейробиологическое базовое оснащение. Оно не имеет системы саморегулирования, этими природными данными надо управлять и их надо тренировать, и не только для того, чтобы достичь функционального состояния, но и с целью сохранения и поддержания этого состояния в дальнейшем.

Результаты всех последних исследований показывают, что развитие нейробиологического базового аппарата человека возможно только в рамках межличностных отношений, отношений, которые ребенок получает из личного и социального окружения. Поскольку межличностные отношения, позволяющие найти подход к ребенку, являются преимущественно отражательными действиями, то без зеркальных нейронов окружающие не имели бы возможности вступать в контакт и строить отношения с младенцем, а позднее — с маленьким шли подростком.

Система зеркальных нейронов относится к нейробиологическому базовому оснащению. Тем не менее, к моменту рождения она представляет собой еще незрелую малодифференцированную «заготовку». Эмпатия не является врожденным свойством. Если после рождения и в первые годы жизни были упущены шансы установления отношений, то это может нанести ущерб развитию и функциональной способности системы зеркальных нейронов, и, как следствие, мы наблюдаем серьезные недостатки в формировании здорового чувства собственного достоинства, способности вступать в отношения и способности приобретать необходимые компетенции (см. главу 3).

То, что партнеры зеркально отражают, общаясь с ребенком, содержит для него послание о нем самом. Британский психолог Дональд В. Винникот (Donald W. Winnicott) писал: «Если я вижу, и меня видят другие, то я существую. [72] Только в зеркальных отражениях взрослых ребенок может постепенно узнавать, кто он есть. Именно по этой причине постоянное, стабильное чувство собственного достоинства может развиться у ребенка, когда ему предоставляется возможность вступать в отношения, в рамках которых он может видеть себя зеркально отраженным в своих личных качествах и в своем индивидуальном темпераменте.

Как уже доказано наукой, ребенок не может развиваться полноценно и стабильно без полноценных и стабильных отношений. Если ребенок живет в среде, где ему приходится часто настраиваться на постоянно меняющиеся раздражители, то ему будет трудно концентрироваться на одной вещи или на одном человеке. Избыток раздражителей и высокая частота раздражений могут быть следствием постоянно меняющихся партнеров, а в еще большей степени результатом отсутствия каких-либо партнеров в течение длительных промежутков времени, которых заменяет сидение перед экраном телевизора. Каким образом телепередачи для малышей способствуют их развитию, остается секретом производителей, которые выступают с подобными утверждениями. Новейшие исследования доказывают, что «потребление» телепередач в младшем детском возрасте статистически однозначно связано с риском возникновения в будущем нарушений внимания и гиперактивностью.

Невозможно переоценить тот факт, что для нашей страны прошли времена массового восхищения войной, что способы решения проблем путем ведения войн вызывают скепсис и неприятие. Значит, акты насилия на войне плохи, а в детской комнате — хороши? Удивительно то равнодушие, с которым мы допускаем то, что демонстрируемые в фильмах погони, пытки и убийства людей являются для многих наших детей щекочущим нервы развлечением. Еще более яркий пример являют компьютерные игры, так называемые «ego-shooter-games» («стрелялки». — Прим. пер.), которые позволяют ребенку в абсолютно реально оформленном виртуальном мире самому преследовать, мучить и убивать других людей. Причина безразличия взрослых заключается в том, что они сами не знакомы с видеофильмами и компьютерными играми, о которых здесь идет речь.