Чтение онлайн

Со звоном рассыпались мелкими хрусталинками бокалы, сорвавшиеся с выпавшего из рук Шениля подноса. Алыми брызгами разлетелась кровь Танаа по светло-кремовой бархатной обшивке дивана.

Арна вскрикнула от боли, когда лезвие меча пронзило ее левое плечо — но тут же взяла себя в руки, запрещая телу чувствовать боль.

Эстис упал перед ней на колени, в глазах молодого графа застыл немой ужас.

Закричал дворецкий, медленно, но неумолимо осознающий все, что происходило после смерти старшего де Карнэ.

Вскочил на ноги Орогрим, непонимающе глядя на сестру — что теперь делать? Кто виноват? Кому мстить?

— Успокойтесь! — серебром и льдом зазвенел голос Танаа — и этот голос подействовал на всех лучше ушата холодной воды. — Я жива. Птица мертв. Все хорошо… Эстис, прошу, вытащи меч, — на последних словах голос ее все же подвел, задрожав, и выдав боль и усталость.

Оцепенение спало.

— Лекаря немедленно! — заорал граф дворецкому. Тот опрометью бросился искать местного доктора, также пребывавшего ранее под властью Птицы. Сам Змей обернулся к Арне. — Подожди, пока придет врач. Иначе может быть слишком сильное кровотечение.

— Хорошо, — та слабо улыбнулась.

— Прости меня… — отведя взгляд, проговорил он.

— Ты не виноват. Как и все остальные. Этому практически невозможно сопротивляться…

Запрокинув голову, Арна потеряла сознание.

Раанист ждал ее в полумраке глубокого забытья.

— Откуда ты здесь? — удивилась Танаа, подходя к нему ближе.

— Почему ты всегда спрашиваешь «откуда», но никогда — "зачем"? — вопросом на вопрос отозвался дракон.

— Хорошо, а зачем ты здесь? Я не ожидала тебя увидеть так скоро…

— Потому что сейчас я должен вывести тебя отсюда в ментал. И ты должна, связавшись с Мантикорой, объяснить ему, что произошло до того, как жители деревни сцепятся с ничего не понимающими наемниками, которые еще не успели придти в себя достаточно, чтобы осознать произошедшее.

— Вывести в ментал? А сейчас мы где? — она удивленно огляделась.

— Сейчас мы в твоем подсознании. Мне удалось проникнуть сюда, но я не уверен, что смогу помочь тебе удержаться в ментале после того, как ты придешь в себя.

— Раанист, я не понимаю, — чуть не плача, проговорила Арна. — Зачем мне приходить в себя, чего там может быть такого страшного, и…

— Во-первых, тебе сейчас очень больно. У тебя глубокая и серьезная рана, немалая кровопотеря, и так далее. Во-вторых, перейти в ментал отсюда ты не сможешь, значит, сперва придется вернуться в тело. Из «во-первых» и «во-вторых» следует, что тебе придется сосредоточиться и выйти в ментал в тот момент, когда тебе очень, повторяю, очень больно!

— Я справлюсь, — уверенно заявила Танаа. Мысль о том, что может произойти у деревни между ничего не понимающими наемниками, и озлобленными жителями, готовыми драться до конца, вызывала только одно желание — ни в коем случае этого не допустить!

— Я надеюсь. Ты должна придти в себя, выйти в ментал, связаться с Мантикорой, и предупредить его о том, что наемники больше не враги, а потом в кратчайшие сроки добраться до деревни, и спасти Гундольфа. Только после этого ты можешь позволить себе… сама узнаешь, в общем.

Только тут девушка поняла, что было не так в Раанисте. Дракон разговаривал с ней сухо, сдержанно, и без обычной теплой покровительственности. Он говорил с ней, словно с… чужой.

— Что случилось? — холодея, спросила Арна. — Раанист, что случилось?

— Поймешь. Очень скоро поймешь. Но сперва ты должна спасти своих друзей, — ответил он, и поднялся, расправляя крылья. — Сейчас я помогу тебе вернуться в тело. Готова?

— Да, — тихо сказала она.

— И запомни — ты не имеешь права умирать. На тебя возложено слишком много надежд, и слишком многие уже вверили свои жизни в твои руки. Ты не имеешь права умирать, как бы ты этого не хотела.

Дракон поднял крылья, сложив их за спиной, вскинул голову, и произнес несколько слов на неизвестном Танаа языке. Ее плечо пронзило обжигающей болью, Арна схватилась за это напоминание о физическом мире, почувствовала, что ее словно бы выталкивает из такого ласкового и спокойного беспамятства… и закричала, когда боль, перейдя на физический уровень, стала почти невыносимой.

— Почему она пришла в себя? — донесся словно сквозь толстую ткань обеспокоенный голос Эстиса.

— Не знаю. Но не думаю, что это надолго — скоро бедняжка потеряет сознание от боли. Хуже всего то, что клинок, которым ее ранили, был отравлен, и…

Голос лекаря становился все глуше — Арна поняла, что снова проваливается в забытье. Чудовищным усилием воли она заставила себя сосредоточиться, и перейти на ментальный план.

Здесь боль мгновенно ослабла, но не утихла полностью. Танаа прекрасно понимала, что времени у нее в обрез — в любой момент боль может вернуться, и тогда она просто не удержится в ментале. Собрав все свои силы, она привычно уже потянулась к Мантикоре.

— Талеанис, как ты?

— Пока что жив. Но это ненадолго, — сумрачно отозвался полуэльф.

— Я убила Птицу, — коротко бросила девушка, понимая, что времени на объяснения нет.

— И что? — безразлично спросил Мантикора, и Арна почувствовала, что он уже настолько приготовился умереть, что даже не был в состоянии полностью осознать ее слова, и сделать вывод.

— Наемники больше не подконтрольны ему, — выдохнула она. — Они не будут на вас нападать, если вы не нападете первыми. Просто подождите немного — они сами все поймут. Разве сейчас они не стоят перед воротами, не стреляя и не нападая? Разве по ним не видно, что все они — в замешательстве?

Талеанис вздрогнул, отгоняя наваждение, и присмотрелся к возглавлявшему противников северянину. На обветренном лице воина застыл всепоглощающий ужас, он сжимал кулаки так, что костяшки побелели, и явно не собирался отдавать приказа о наступлении.

– Кажется, ты права, — отозвался он. — Но что делать с Гундольфом?

— Что с ним?!?

— Он собрался сотворить какое-то страшное заклинание, и говорил так, будто его не переживет… Я не разбираюсь в магии, но, кажется, если действие заклинания уже начало проявляться, то его нельзя остановить…