Чтение онлайн

«Ну и что теперь с этим делать? — подумал Стемнин. — Отнести на почту? Запечатать в кувшин? Повесить на стену в рамке?»

Он приписал в конце: «Целую себя в висок. Илья», поставил сегодняшнее число: четырнадцатое марта две тысячи второго года. Сложил листы, зажмурил глаза и осторожно, вытянув руки вперед, шагнул к книжным полкам. Вытянул наугад какую-то увесистую книгу и, не открывая глаз, вложил письмо между страниц. Нащупал пропуск между томами и задвинул книгу на прежнее место. Шаря рукой по стене, выключил свет, вышел из комнаты и только в прихожей позволил себе открыть глаза. Счастье больше не металось, уворачиваясь от совести. Все хорошо! Как же все хорошо!

— Погоди минутку. Давай немного постоим.

— Еще не слишком намерзлись? Тепло нужно заслужить?

— Сейчас, сейчас. Тебе холодно?

Не дойдя несколько метров до подъезда, пара остановилась. Уже зажглись редкие фонари, но справиться с темнотой мартовского вечера, разлитой по тысячам контуров голых ветвей, им было не под силу. Лунно, призрачно светилась куртка девушки.

— Ульяна, можно тебя попросить? Я должен тебе кое-что показать.

— А дома нельзя показать?

— Нельзя, — твердо отвечал молодой человек. — И нужна твоя помощь.

— Ну?

— Возьми эту зажигалку. Когда я досчитаю до трех, добудь огонь.

— Мы будем греться у костра?

Лицо молодого человека выражало доброжелательное терпение.

— Ульяна! Пожалуйста! Ты готова?

Девушка нехотя стянула с правой руки перчатку, взяла тяжеленькую зажигалку.

— Погоди! Сосчитай!

— Раз… два… два с половиной… два на сопельке… Три!

Чиркнул кремень, вылетел желто-голубой хвостик огня, рука и оба лица потеплели. Дальше случилось вот что. Где-то в глубине двора, за деревьями, громко заиграла музыка, и на каждую сильную долю по дорожке, огибавшей корпуса семнадцатиэтажного дома, зажигался огонек. Третий, четвертый, дальше, дальше — эти живые светлячки гирляндой охватывали двор, покачивались в такт.

— Что это, Сережа?

— Смотри, смотри — видишь вон там, в соседнем доме?

Музыка звучала все ярче. Действительно, с соседним домом тоже что-то творилось. Окна подъездов сначала погасли, а потом мерно, лесенками загорались — на тихие ноты только нижние этажи, а на страстные — до самого верха, точно огромные индикаторы звука. Тем временем огоньки во дворе задвигались, побежали, собираясь к середине, пока не очертили большую, хотя и несколько кривоватую букву «У». Стоило выстроиться этой букве, музыка закончилась, огоньки погасли и окна соседнего дома зажглись, как будто ничего и не было.

Московский двор, мартовский вечер, весенняя зябкость — все осталось на своих местах. Но исчезнувшее не исчезло. Ульяна по-прежнему держала горящую зажигалку и смотрела на Сергея Соловца. Язычок пламени бросал дрожащие отсветы на их лица, озаренные также изнутри.

— Кто это? Как? Опять волшебство? С тобой всегда волшебство?

— Спасибо ребятам из группы, да еще их друзьям, помогли.

— А придумал кто? Неужели ты?

— Не скажу. Пойдем домой?

— Теперь уж и не знаю.

«Проходите, проходите! Всю дорогу перегородили своими лизаниями», — послышался ворчливый дребезжащий голос. Влюбленные отступили, пропуская сутулую старуху, которая волокла сумку-тележку, глухо звенящую пустыми бутылками. Огонек зажигалки вздрогнул и погас.

Солнце прорывалось даже сквозь плотную холстину, в кабинете Валентина Веденцова было натоплено по-зимнему, и участники летучки время от времени вытирали лбы кто платком, кто салфеткой, кто тыльной стороной ладони.

— Каждый месяц из своего кармана я плачу зарплаты. — Веденцов похлопал по нагрудному карману пиджака. — Немаленькие зарплаты, и ни разу не задерживал. Каждый месяц это два с лишним миллиона, двадцать восемь миллионов в год. И это только зарплаты, без аренды, без расходов, без налогов. Не хочу сказать, что у нас на «Почте» имеются бездельники, нет, все вроде как-то работают…

Он сделал паузу и оглядел собравшихся. Каждый старался встретить взгляд Валентина спокойно и твердо. Веденцов продолжил:

— И даже подходят некоторые и клянчат новые штатные единицы. Только оборот у нас какой? Четыре-пять сценариев в месяц. Мы даже в ноль не выходим, а отдача при нынешнем устройстве дел в разы не вырастет, хоть ночами работай. Вывод? Нам необходимо оптимизировать процессы. Как? Что думаете?

— Может, сочинять сценарии не вокруг одного клиента, а вокруг группы? — произнес Томас Баркин.

— Это ты хорошо придумал, Томас Робертович, — недовольно отвечал Чумелин. — А нам каково? За одно время досье собрать не на двадцать человек, а на сто?

— Может, надо как-то ресурсы того? Поаккуратней? Схему упрощать, — подал голос коммерческий директор Пинцевич, машинально обводя в блокноте буквы и цифры золотым пером. — Чтобы времени тратить поменьше за приблизительно те же деньги?

— Давайте вы что-нибудь предложите, а? Поучите на конкретных примерах, — промямлил Кемер-Кусинский. — А там, глядишь, и мы вам что подскажем.

— Ну, ну, — вмешался Веденцов. — Коммерческий директор неглупые вещи говорит. Конечно, признаю, мы изначально ориентировались на рынок дорогих эксклюзивных услуг. А народу что нужно? Лимузин, розы-свечи-шампусик, выкуп невесты и тамада. Народу это нужно, а мы этого не даем. Мы слишком гордые и элитарные.

— Такого добра, Валентин Данилович, в Москве хоть отбавляй, — сказал Владислав Басистый.

— Я и не говорю, что надо прям на лимузины и свечи переходить. Конечно, следует сохранять наш имидж. Но к народу поворачиваться нужно. Возможно, разрабатывать типовые сценарии. Прошу в течение недели всем отделам и департаментам подготовить свои предложения. Спасибо!

Показывая, что летучка закончена, Веденцов ткнул в пульт кондиционера. Прохладным воздухом распаренных руководителей выдуло из кабинета.

Поравнявшись в коридоре со Стемниным, Басистый сказал:

— Вам, Илья Константинович, советую начинать составлять письма счастья. Чрезвычайно… ммм… массовый продукт.

— А вам, Владислав Аркадьевич, рекомендую устраивать групповые первые свидания. Строем.

— Что ж, вполне платоновская идея, дорогой мой. Старенькая…

— …но добренькая. — Стемнин кивнул Басистому и двинулся к своему кабинету.

Де-факто Департамент писем больше не существовал. Стемнин стал главным сценаристом «Почты», действующим одновременно во всех отделах. Впрочем, неделю назад в этот самый кабинет явилась молодая красивая женщина, просившая написать вместо нее письмо бывшему любовнику плюс убийственное послание временно победившей сопернице. По мнению Стемнина, нервной брюнетке важнее было исповедаться. Проговорив четыре часа подряд, женщина ушла, но со дня на день могла пожаловать снова.