Чтение онлайн

Едем вдоль моря. Спуск к нему сложный. Камни надо будет разгрести и нормальную дорогу сделать. Избушку попрошу протоптать. Она сможет. С собой сумки для рыбы. Периодически делаем привалы для рыбалки. Зевс очень уважает рыбу. А я думала, что он травоядный. Но ест только варёную или жареную. Никого нет. Красота. На очередном привале прогуливалась вдоль кромки прибоя. Зевс идёт рядом, прикусывает венчики цветов у подножия горы, мы прошли место обвала. Все тихо и спокойно. За очередным камнем увидели обломки судна. Это очень громкое название, скорее большая лодья с крытой частью. Вроде нет никого. Походила по округе, пусто. Полезла смотреть, естественно, кто к нам причалил. Если ничьё, то там наверняка есть что нужное в хозяйстве. Облазила всю. Людей нет. Дно пробито, лежит на боку. Много полезного и нужного. Часть водой залито. Видно, что уходили в спешке. Да, тут недавно был нехилый шторм. Весь берег в рыбе и водорослях. В сумки, пригодится. Разобрала по максимуму. Унесёт же. Или сгниёт. Жалко, что такой материал пропадёт. Провозилась пару дней, но я не спешу. А дальше был сюрприз. В одном дневном переходе, почти в горах нашли мужчину. То-ли свалился, когда залезал, то-ли не дошёл. Посмотрела, живой ещё. Повезем домой. Может, и выживет. Тяжёлый, зараза, но мы с Зевсом и не такие бревна таскали. Умеем уже. Добирались сложно. Из паруса и длинных досок соорудила волокушу, к ней примотала пострадавшего. Он в беспамятстве. Хоть не мешает. Возможно, что это у него я так удачно приватизировала транспорт. Раны промыла, перевязала, как смогла. Руку к торсу примотала, что б не двигал, сломана, и ребра тоже. Хорошо он упал, мог бы и совсем насмерть. Или крушением его так… Повезло, что жив. Под рукой зелий нет. Что-то я лоханулась. В следующий раз надо взять. Он в себя не приходил. Бредил. Всё бормотал непойми-разберешь-что. Боялась, что не довезу. Но мы двигались к дому. Утром и вечером делали привалы. Поила водой и бульоном рыбным. Сейчас большего сделать не могу. Сбивала температуру водой холодной. Прямо в море кунала. Я его воспринимала, как ценный груз. Надо довести до места и привести в порядок. Раз планида у меня такая, помогать. Хорошо то, что добрались.

— Гриша, готовь смотровую, таз с водой, мыло, самогон, все для травм. И постели одеяло что ли, под пакет.

На мой голос отреагировал болящий. Он пришёл в себя и открыл глаза. Мутные, больные.

— Где я? Кто вы?

10. Мужики, они такие…

— Что болит и где? Все вопросы потом, — серьёзно смотрю на мужчину, — Я помогу быстрее, если буду знать, что с вами случилось. Я лекарь.

— Шторм. Разбился. Рука, дышать больно, голова болит. И пить хочу.

— Гриша, помогай перетащить и раздеть. Сейчас обмоем и посмотрим всё.

Вдвоем перенесли болящего на смотровую лавку. Гриша не раз мне помогал. И зверей держать, и переворачивать больных. Сшила ему синий халат маску, шапочку. И назначила медбратом. Он очень старается помочь. Несмотря на небольшой рост, он очень сильный. Мелкие заглядывают в дверь. Шикнула на них. Нечего им здесь делать. Гриша метнулся закрыть дверь. Рано им ещё голых мужиков рассматривать. Стали раздевать, он опять в обморок ушёл. Ну и хорошо. Не будет стонать тут мне под руку. Сняла, всё что накрутила в пути. Обмыли, н-да, работы полно. Не в первый раз, поднимем на ноги. Напоила товаром ивовой коры. Все раны и синяки обработали. Перевязали. Ну, точно мумия. Случай не сложный. Температуру только сбивать и противовоспалительным с обезболивающим поить. Больше ничего не сделать. Не умею ещё. Подкатила тележку, вдвоём переложили, и в гостевую. Я её оборудовала уже. Всё есть. И кровать, и столик для лекарств, и кресло рядом, если нужно смотреть за состоянием. Шкаф с бельём сменным внизу и зельями на полках. Окно большое, всё видно. Кровать у окна. Тележка очень помогает в перевозке больных. Сделала по примеру наших больниц. Даже отхожее место с рукомойником есть. Не все же нормально передвигатьсяся могут.

Сижу и рассматриваю отмытого мужчину. Волосы — соль с перцем, очень короткие, ёжик в сантиметр. Череп красивой формы, на нем шишка. Худощавый, высокий, около сорока на вид, черты лица правильные. Щетина, бреется, наверное. Не страшный будет, когда синяки сойдут. Что-то общее есть с Фредериком Юнгбергом. Как старший брат. Более эффектный, что ли. Нет. Не то. Тот красивчик, а этот матёрый вояка. Нос сломан неоднократно. Весь в полосках старых шрамов. Чуть массивнее подбородок. Упрямый. Сейчас-то весь сине-зелёный. Вроде худой, а мышцы есть, как каменные. Я пощупала, пока перевязывала. А что? Обычное женское любопытство. Я и медведя щупала. Интересно же. Откуда он взялся у моих берегов? Разберёмся. Пора будить и кормить.

— Гриша, неси бульон.

Глаза мужчина открыл резко, осмотрелся и успокоился.

— Как звать тебя, находка?

— Константин. Почему находка? — голос глухой, больно ему. Чую.

— Мы с Зевсом в горах тебя нашли. Думали, что сорвался.

— Зевс?

— Мой конь. Меня Ангелина зовут.

— Ангел, значит.

— Хм… Почти. Живу я тут. Ты у моих берегов очутился.

— Насколько всё плохо? Чувствую себя, как будто, меня камнями побило.

— Где-то так и было. Синяки по всему телу — скоро сойдут. Неделя, может две. Перелом руки, ей не двигай, на ней шина. А то срастётся криво. Месяц. Перелом рёбер, дыши не глубоко. Их я перевязала, а то лёгкое проткнут. Что ещё? Столько же лечить. Сотрясение мозга, судя по головным болям и тошноте. Глаза не напрягать, не читать. Мелкие раны и царапины. Одна побольше на ноге. Зацепил чем-то. Нехорошая рана, рваная, воспалилась. Но её уже обработали. Вот и всё. Ноги не сломаны. Потянул в нескольких местах. Это не страшно. Неделя, и будут как новенькие. На тебе лечащий амулет. Должно быть не так паршиво, как кажется. Месяц — полтора и будешь здоров. Если глупостей не наделаешь. А то ж вы, мужики, каждый раз норовите выскочить не долечившись, и повторно ко мне с более худшим состоянием.

— Ясно. Я заплачу за постой.

— Это деловой разговор. Есть тебе можно всё. Но первое время лучше жидкое. Несколько дней без еды и воды был?

— Да.

Гриша принёс еду и мы подняли изголовье кровати. Константин шипел, но терпел. Ел сам. Руки трясутся, но упрямый. Ест аккуратно. Насмотрелась я на местных мужиков. Наши хрюши чище. А этот аристократ явно. Или воспитание хорошее. Мои малявки мигом отучились чафкать. Ложкой по лбу получили пару раз от Гриши и приучились.

— Я халат оставлю здесь, на спинке. Одеваться самостоятельно всё равно не сможешь. Ели надо будет в туалет, вон в том углу, за ширмой. Упрямства хватит дойти. Гришу зови, поможет. Не геройствуй. Поспишь, и жду рассказ, как тут оказался. Места у нас глухие. Доходят единицы. И просто так не гуляют. Всем что-то надо, и от меня, почему-то.

Видно, еле доел. Глаза закрываются. Ну и пусть спит. Сон — лучший лекарь.

— Псть… Псть… Лика, ты поосторожнее, — Гриша позвал меня, как только я закрыла дверь, — Странный он.

— Мне т какая разница? Болящий же.

— Смотри, я предупредил.

— Думаешь, дурной человек?

— Не знаю.

Потихоньку больной шёл на поправку. Не ныл, не капризничал. Интересовался, чем его лечу. Сказала, мне не жалко. Начал вставать и ходить. Гриша смурной ходил. Не нравится болящий ему. Мне-то что? Выздоровеет и уйдёт. На полдня утром ухожу работать. Дел по горло. Вторая половина дня — учёба. Ну и за Костей присмотреть. Перевязки. Сделала более лёгкую повязку на руку. Выдала одежду. Обычные треники, майку, и тапочки. Если прохладно, халат есть. Константин стал выходить на улицу. Погреться на солнышке. Передвигается и ладно. К общему столу выходит. Отдыхает и спит много. Ну и правильно. Что ещё делать, когда голова трещит? Я по своим делам хожу, не до него. Что могла — сделала. Теперь, от него зависит скорость выздоровления.

Зашла в лесок, дед Петро сказал, что малина принялась и ягода пошла. А ожидали в следующем году. Медведь. Малину ест. Пристроилась рядом, бедром подвинула, что б самые годные места не загораживал. Собираю. Медведь аж подавился. Челюсть отвисла и глаза круглые. Ну, а что? Я ж в сказочном мире, значит должен быть разумный или говорящий. Да и леший, если что, поможет.

— Ты, Потапыч, не жмись, — говорю рассудительно, — Небось, как что случится, ко мне прибежишь. Лечиться. Так ты учти, бесплатно только прыщи выскакивают. Ты с мёдом, ягодой какой или ещё чем. Тогда помогу. А то, ишь, взяли моду, на халяву всё. Я те не красный крест. А лес вообще общий. Что смотришь? Собирай. А то вся кончится.

Медведь потряс головой, зажмурился, и снова на меня посмотрел. Видать, хотел проверить, не чудится ли ему. Не-а. Вот она я.

— Ты Ведающая, значит, должна помогать. Это твоя суть. А ты неправильная, — наконец, отмер медведь.

— Кому должна, я всем прощаю. С чего ты взял, что я просто так помогать буду? А травы я где по-твоему брать буду? А мёд? Он часто в лекарствах нужен. Сама что ли в улей полезу? Это я так разорюсь, всё бесплатно отдавать. И времени на лечение не будет. Придёшь, а я за травами ушла. И когда вернусь — неизвестно. Может, и через месяц. Или два. Вы только приходите лечиться, а в ответ? Хватит. Кончилась халява. Тоже помогайте.

Мишка кивнул. Принял к сведению. Ну и хорошо. Я уже задолбалась сама по кустам ползать. Пусть работают. Что-нибудь принесут, все меньше самой делать. Из-за дерева выглядывает леший, посмеивается и кивает, мол, правильно, пусть тоже работают.

Через месяц Костя почти выздоровел. Рука ещё плохо слушалась. Разрабатывать надо. Остальное зажило. О себе рассказал немного. Плыл к себе домой, попал в шторм. И всё. Ну, и я о себе молчу. Чужой человек, с чего мне перед ним душу раскрывать? Привёл себя в порядок. Побрился. Не ожидала. Голову тоже бреет. В нём проснулась кипучая деятельность. Прошёлся по огороду, там всё в порядке, по саду — тоже нечего делать, хотел ступеньку поправить — на него избушка зарычала. И правильно, нечего мою ступеньку трогать. Я на неё ставлю ведро, когда поливаю сад. Там специально оставлен сучок. Заборы в порядке все. Работы в доме и на участке нет. Только полить если. В бочки воды натаскал. Хорошее дело. Похвалила, сказала спасибо. Посмотрел, как на дуру.

— Здесь где охотиться можно?

— К лесу на той стороне подойди, разрешения спроси, дед Петро выгонит зайцев на луга, охоться, сколько надо. Только сапоги надень. Змеи ещё есть. На них тоже можно. Или в горы с нашей стороны, но это высоко. Там полно зверья. Идти долго. Можно за ущелье вверх, там попадается живность. Вниз по реке нету никого. Там только рыбалка в море.

— Приготовь мне с собой перекусить.

— Гриша сделает. Его просить надо.

— А ты что, не умеешь?

— Почему? Умею. На праздники с Гришей вместе готовим.